Он вытянулся из-за осинового ствола и смотрел во все глаза… смаргивая, когда дождь насеивал воду ему под веко. Качнулась невдалеке упругая ветка — словно занавеску отдернули… Роберт Вокенен юркнул за ствол, потом и вовсе присел, перестав дышать. Ему на глаза попался голый сук, торчащий поодаль около поваленного дерева — довольно толстый и тяжёлый на вид. Роберт Вокенен перебежал туда и жадно ухватился за его расщепленный комель. Теперь весь фокус был в том, чтобы выдрать этот сук из травы как можно более незаметно. Его главный шанс на спасение — незаметность. А дубина — так, оружие последнего шанса.
Он медленно, по миллиметрам, вытягивал сук из спутанной подстилки.
И, когда ему удалось — он разочарованно всхлипнул: тот оказался слишком длинным, и противоположный его конец разрастался целой копной гибких побегов. Этот сук не годился быть оружием. Смешно и глупо будет замахиваться на врага этакой зелёной метлой и надеяться на спасение.
Тогда он что есть упёрся этой веткой в землю — она прогнулась неподатливой дугой и вдруг отчетливо хрупнула где-то посередине. Роберт Вокенен обрадованно надавил, сложил почти вдвое гибкие половинки, потом наступил ногой около сгиба и принялся сгибать и выкручивать туда-сюда, разгорячено сопя. Мокрые деревянные жилы обрывались с трудом. Даже кора мешала — слоилась лентами, бинтуя место свежего перелома.
От всех этих усилий, от возни и горячего частого дыхания, было больше шума, чем пользы…, но ему удалось, в конце концов, отломать деревяшку размером с биту для сквоша, и весом, как набитый бумагами портфель.
Роберт Вокенен судорожно облапил её и замер так — с неказистым дрыном в руках…
Снова донеслись шаги, на этот раз — широкие и решительные «-шурр… — шурр…», рассекающие травяную путаницу надвое. Походка победителя… С каждым ударом сердца этот шорох становился всё ощутимее. Роберт Вокенен уже чувствовал шевеление потревоженных стеблей — там, где они касались его голой кожи, исколотого травой живота… паутина травы была сплетена часто и туго, и оказалась не менее чувствительной, чем настоящие паучьи сети. И он сидел, опутанный ею, боясь пошевелиться… как, должно быть, сидит, замерев, пузатая муха — понимая уже, что она поймана и ей не уйти.
Шаги остановились подле и канули в шорохе накатывающегося дождя… Роберт Вокенен разом потерял место, где должен сейчас находиться его преследователь. Этот тип обладал каким-то животным даром подкрадываться незаметно — как только он переставал двигаться, тишина просто стирала его… и пятна следов, где он прошёл — тоже сразу затягивались растительным камуфляжем: зелёным, серым, коричневым и жёлтым. Унылые, землистые цвета. Роберт Вокенен судорожно сглотнул… и зажмурился — так получилось громко.
Когда тебя хотят убить — все цвета мира выглядят унылыми… Цвета, вполне подходящие для тайных похорон. Для ямы в лесу, заполненной бурой водой.
Лопата… — снова подумал он, внутренне поджимаясь.
Он стоял за деревом, навалившись лбом на шершавую кору… и зубы его стучали. Ему корежило… мерещилось — лопата, мокрая земля, блестящая и чёрная, разодранные ею травяные корни. Трава и деревья тут, в забытом Богом Мидллути — наверняка привычны к рытью таких ям… А он — ещё осмеливался читать им лекции…
Он не выпустит меня из леса, — жалобно подумал Роберт Вокенен. — Не выпустит. Так и будет рыскать по округе, пока не отыщет и не прибьёт.
Эта жалость к самому себе — вдруг странным образом трансформировалась в решимость:
Чтобы выжить — я должен сам его выследить… напасть первым, пока он не опомнился… — он проглотил эту мысль со следующим комом горячей слюны.
Дубина в руках была достаточно тяжела и суковата.
Только лист, заклеивший щеку — мешал, трепетал от дыхания, налипая краем на губы. Роберт Вокенен так и не отодрал его, пока были свободны руки…, а теперь — нечего было и думать оторвать их от дубины. Он стоял, дышал как мог и терпел, стискивая деревяшку до боли в суставах.
Серый Человек снова обнаружился — шагнул в траве и пошёл… — пусть и не совсем прочь, но не прямо на него — мимо…
Роберт Вокенен, сделав несколько безуспешных попыток — сумел, наконец, перевести дыхание.
Он выглянул из-за ствола, молясь, чтобы увидеть безопасную брезентовую спину…, но Серый Человек находился боком к нему — и бесцельно, как показалось Роберту Вокенену, брёл куда-то по траве. Полы накидки были распахнуты и волочились, соскребая с травяных щеток воду и спелые семена. Человек нёс что-то в одной руке — это что-то и впрямь очень похоже на лопату и, хотя развеваемые полы и скрывали её от взгляда, Роберт Вокенен уже нисколько не сомневался в своей догадке.