Ему нужно было как-то пересечь это поле, если он не хочет возвращаться к лесу по своим следам…, а сельская дорога чуть ниже — выглядела до того топкой, что он всерьёз опасался провалиться по пояс или увязнуть. Городишко пестрел крышами уже довольно недалеко отсюда — Роберт Вокенен видел сразу несколько черепичных кровель над жилыми домами, и даже пару-тройку внушительных шатров-навесов из профилированных металлических листов, какими обожают накрывать свои заведения владельцы придорожных лавок и забегаловок. Сами строения пока не попадали в поле зрения — их загораживала вершина земляного холма, обильно поливаемая дождём. Дорожная колея на его плече — напоминала скорее пару бурных ручьёв, сообща сбегавших с холма.
Так что — ему пришлось идти через поле… это была не прихоть, а необходимость, и он наверняка сможет компенсировать фермеру убытки, если его окликнут…
Так, чавкая туфлями по земляному студню, пусть жидкому, как картофельное пюре, но зато хоть не по той бездонной трясине, как эта дорога — Роберт Вокенен понемногу пробирался к городку… желанному ещё и тем, что это было первое с момента спасения встреченное им цивилизованное место.
Вскоре он обнаружил, что передвигать ногами гораздо легче, если он наступает на эти жёсткие плети, а не просто на влажную землю… Конечно, ботва здорово ему мешала и путалась, норовя обвиться вокруг щиколотки, но зато ноги теперь не слишком увязали, земля не налипала на них, и не приходилось переть на обуви грязевые гири, тяжелеющие от шага к шагу. Роберт Вокенен тащился через поле наискосок — прыгая от куста к кусту… с кочки на кочку, как путник, пересекающий болото.
От кочки до кочки, через трясину мха и поляны синих цветов, под корнями у которых…
Что это? Вроде — слова из какой-то песенки…
Да, про усталого путника… Который скитался по болотам в поисках твёрдой земли, и всё никак не находил её… Роберт Вокенен вспомнил вдруг эту песенку — а ведь как похоже на его теперешние злоключения…
Чёрт… Задумавшись, он наступил мимо очередного куста, едва не оставив обувь в земле при этом. Туфлю моментально обклеило липкой землёй по краю подошвы… и, счищая эту тяжеленую лепёху, ему пришлось шаркать по целому ряду картофельных кустов. Ботва их хрупала и уминалась. Почва здесь была более сырой и податливой — с треском давились клубни в вязкой толще под кустами.
От куста к кусту, — напевал Роберт Вокенен, припоминая новые слова из той песенки… — от кочки к кочке…
…Где гибкие ивы клонились мостами на зеркало ржавой воды…
Да, этот парень, что написал песню — знал, о чём толкует… или же у него совершенно потрясающее воображение. Роберт Вокенен откашлялся и сплюнул под ноги на ходу.
Дождь вроде бы заканчивал трепать ему нервы — ещё кое-где полоскал над полем, ещё добавлял на непокрытую плешь Роберта Вокенена скользкой влаги, ещё надувался пузырями на плешах земляных, между распростертых изломанных плетей…, но делал это уже как-то без особого энтузиазма — вяло, словно отрабатывая повинность.
Тучи понемногу расползались, освобождая небеса над головой. В облачные прорехи поспешно залетал ветер — сносил падающий дождь в сторону и холодил раскисшую паклю на голове Роберта Вокенена.
Проклятое картофельное поле, наконец, закончилось — аккуратно в то самое время, когда Роберт Вокенен припомнил слова последнего куплета.
Там говорилось о первом шаге на твёрдую землю. Шаге, который странным образом оказывался и первым, и последним. Одна нога в раю земном, другая — в мокрой преисподней… и как понять — иссякло или началось?
Как-то больно мудрено, но смысл был примерно такой.
Роберт Вокенен настолько приободрился, что даже принялся насвистывать этот мотивчик. Что-то ему мешало — до и дело заклеивало рот, протестующее трепетало на щеке. Роберт Вокенен вспомнил — чертыхнулся и, наконец, содрал пальцами осточертевший прилепившийся лист. Вот же — прилип, как к жопе… Он осёкся, хрюкнул горлом, а потом не сдержался и снова захохотал в голос… Надо же… ох… Он выбрался. Выбрался, наконец, на твёрдую дорогу.
Несмотря на количество воды, упавшей сегодня с неба — эта дорога оставалась твёрдой… туфли совсем не проваливались, и сквозь подошвы чувствовались острые гранулы щебня, схваченные окружающей грязью в надёжный, слабо подверженный намоканию монолит.
Должно быть, это хитрые фермеры натаскали щебня с федеральной насыпи и укрепили им собственную дорогу.
Что ж, — порадовался за них Роберт Вокенен, — вот тут они молодцы. Нужно пользоваться теми возможностями, что даёт судьба… Как там говорится? Подбирать все пряники, упавшие с воза? Да, так правильно.