Здесь не было голого металла на полу — коридор был устелен толстой шумопоглощающей резиной, мягкой на ощупь и покрытой одинаковыми круглыми пупырышками… и оказавшись на ней, Картофельный Боб сумел, наконец, сдержать вопль. Он совершенно не понимал, что делать дальше. Падение в бездну не отменялось, пол всё ещё кренился и качался под ним, при резких кренах его всё ещё бросало из стороны в сторону… Тогда он пополз, чтобы увидеть дядюшку Туки. Дядюшка Туки очень строгий — он, скорее всего, накричит на Картофельного Боба…, но ведь он обещал дядюшке Чипсу позаботиться о нём. Обещал, что привезёт его обратно. Ему и нужно обратно. Дядюшка Туки должен отвезти его обратно, к своему полю, ведь он обещал это дядюшке Чипсу. Картофельному Бобу нужно назад. Прямо сейчас.
Он дополз до какой-то двери и робко поскребся в неё. Ему не ответили. Чуть поодаль он увидел ещё одну дверь и, подползя и к ней — постучал. Потом переметнулся к двери напротив и несколько раз сильно толкнул её ладонями. Этих дверей было слишком много вокруг. Они испещряли весь коридор, и он не помнил, за какой из них должен сидеть тучный дядюшка Туки. И ни одна из них не открывалась, как положено нормальной двери.
Он полз дальше и дальше по коридору, пробуя каждую встреченную дверь. Потом до него дошло, что он всё делает неправильно, ему нужно совсем в другую сторону — он ползёт по туловищу Буса прямиком к его хвосту, а ему нужно — к голове. Ведь дядюшка Туки сидит в самой голове, прямо за прозрачными стёклами-глазами.
Картофельному Бобу сделалось обжигающе стыдно из-за своей глупости.
Он заскулил и заворочался в узком коридоре, разворачиваясь. Это оказалось совсем непросто сделать лежа. Коридор был слишком узок даже для маленького и жалкого человечка, каким чувствовал себя Картофельный Боб…, а уж тем более — для слабоумного верзилы, которым он был на самом деле. Картофельный Боб застрял поперёк коридора и что было сил рванулся, раздирая брюки, отчего одна из дверей ворохнулась в пазах и громко брякнула несколько раз подряд.
Он уже сумел освободить колени и развернуться, когда дверь дрогнула ещё раз — уже совершенно самостоятельно. Картофельный Боб обернулся на неё недоуменно — двери обычно не двигаются сами по себе, если только не ветер…, а ветра в тёмном гудящем коридоре не было… Дверь тем временем вдруг скользнула вбок, спрятавшись в стене. За дверью оказались такие же окно и кресло, как и там, где сам Картофельный Боб сидел недавно… только кресло было куда пышней и объёмнее, а стекло было затемнено и полуприкрыто мягкой складчатой шторой, и нигде не было видно голого железа, как в том месте, где сидел Картофельный Боб — однотонным пушистым ковром в этой норе обросли и пол, и стены, и подголовники кресла, и даже зализанный по углам потолок, что нависал над человеком, стоящим на пороге.
Они оба нависали над Картофельным Бобом — и пушистый потолок, и человек, который держался рукой за дверь.
Отсюда, с пола, Картофельный Боб не видел лица человека — его загораживали большой живот, наполовину перевалившийся за брючный ремень, полная белая шея человека, и мягкий комок, болтающийся под его подбородком. Этот комок раскачивался в такт наклонам Буса, и Картофельный Боб даже приоткрыл рот, следя взглядом за его перемещениями. Бус мотало достаточно резко и мягкий комок под подбородком человека не всегда поспевал за креном — лениво переползал от одной стороны шеи до другой, то надуваясь, то опадая.
— Что происходит? — закричал на него человек, стоящий на пороге.
Человек был тучен и округл боками, а голос его — оказался сухим, словно травяная прядь, палимая солнцем.
Если бы не этот голос, Картофельный Боб решил бы, что это дядюшка Туки, оставивший где-то свою фуражку. Ведь если смотреть с пола, прижимаясь щекой к ковру, пахнущему шагами других людей, под которым трясётся и подпрыгивает шаткое железо — любой человек с большим животом и округлыми боками будет похож на дядюшку Туки. По крайней мере, Картофельный Боб, испуганный и ошеломлённый — точно перепутал бы этих двоих. Однако, голос незнакомого дядюшки не позволил ему обмануться — это был не дядюшка Туки, а совсем другой, непохожий на него человек.