Как так?! Почему я открываю рот, но не могу ничего сказать?! Мычу и не могу выдавить ничего, кроме ее имени.
— Инга… — Пауза затягивается, и девушка начинает нервничать.
Она выскальзывает из-под моей руки и укладывает свою милую головку мне на грудь.
— Что, Женечка? — манерно растягивает надутые губки.
Смотрю на нее, но вместо того, чтобы говорить и объяснять, чего я хочу, думаю совершенно о другом. В моей голове крутится всего один вопрос: «Где, черт побери, кукла?! Ее нет на работе уже целую неделю!»
Инге ничего не отвечаю: нечего. Чтобы как-то разрядить обстановку, шлепаю ее по накачанной заднице и улыбаюсь.
«Что за хрень творится в моей голове?! Меня не интересует, где сейчас Леся, я с другой женщиной!».
Отмахиваюсь от назойливых мыслей, подхватываю Ингу за талию, укладываю на спину и нависаю над ней.
«Так правильно!» — внушаю себе и набрасываюсь на ее губы.
Поцелуй получается грубым, пошлым, возбуждение накатывает волной, и я зачем-то открываю глаза...
Все!
Никакого второго круга не будет. Смотрю на Ингу, а передо мной голубые глазища куклы. Ситуация — хоть вой!
«Да чтоб ее!..»
— Ничего, Инга, ничего. Я домой, пожалуй, поеду, — отвечаю и получаю в ответ раздражение, проскользнувшее во взгляде любовницы.
Глава 7
Женя
Абстрагируюсь от ситуации, загружаю себя всем, чем могу. Стараюсь отвлечься по максимуму, лезу везде, всем мешаю и за это ору на подчиненных. Поездки, ревизии — все что угодно, только бы не столкнуться с официанточкой в ресторане. Я даже вернулся в свой старый кабинет в китайском ресторане, чтобы быть подальше от Леси.
«Потому что это ненормально, Гончаров! Ненормально думать о ней! У тебя могла быть дочь ее возраста, а ты... Об Инге лучше подумай, она уже четвертый день обрывает телефон».
«Я просто переживаю, все ли в порядке у девочки. Нога, там, и прочее…» — оправдываюсь, и самому смешно, насколько жалко это выглядит.
Мне бы выкинуть ее из головы, забыть, отключиться. Вот знать бы точно, что она больше не будет рыдать по туалетам, и все, я бы успокоился.
«Нереализованный отцовский инстинкт и стремление опекать», — ставлю сам себе диагноз.
Немного отпускает. Когда понимаешь причины своих мыслей и поступков, всегда становится легче. Я погружаюсь в работу, отвечаю на звонок Инги и даже договариваюсь встретиться с ней на неделе.
Жизнь налаживается. Возвращаюсь к привычному, отлаженному годами ритму, и все так складно получается: любимое дело снова приносит удовлетворение, а радость и счастье я испытываю от встреч с друзьями и Ингой. Никаких Лесь нет больше в моей голове — так, отголоски чего-то далекого и ненужного.
Так бы и было дальше, но в один из выходных меня разбудил звонок администратора.
Скидываю с себя руку Инги, сажусь на кровати и смотрю на экран. У нас с Кариной есть договоренность не звонить мне в выходные. Совсем!
— Надеюсь, что-то серьезное, Карин? — вместо приветствия произношу я.
— Да, Евгений Игоревич, ЧП у нас. Сложный клиент с ожогом, будет обращаться за компенсацией и требует вас.
— А мы имеем какое-то отношение к его ожогу? — пытаюсь оценить ситуацию я.
— Да, прямое… — Карина делает паузу. — Нашей официантке стало плохо, она упала в обморок как раз в тот момент...
— Когда в ее руках был поднос с горячим… — завершаю фразу администратора.
— Да, Евгений Игоревич, именно так.
— «Скорую» вызвали?
— Официантке? Да! — начинает тараторить Карина.
— Клиенту?! — рычу я. — Или официантка у нас тоже с ожогами?
— Нет, она упала, ударилась… — мямлит Карина — Первую помощь оказали, ждем врача.