Прикусываю язык: и так сболтнул много лишнего. Представляю, какой винегрет сейчас творится в голове помощницы! Не так давно я требовал лишить Лесю зарплаты, а сегодня выплачиваю компенсацию.
— А… — начинаю тщательнее подбирать слова. — Кто-нибудь видел, как все случилось?
Карина мотает головой, и я по второму кругу выслушиваю, что Леся просто упала. Шла, а потом упала, уронив поднос с тарелками.
— Понятно, — вздыхаю, отталкиваюсь от стола и поворачиваюсь к окну. — Держи под контролем этот вопрос. В больницу съезди и с врачом поговори, чтобы понимать, к чему готовиться.
— Уволите ее? — осторожно спрашивает Карина.
Резко поворачиваюсь и пытаюсь угадать, что у нее в голове. Встанет на защиту или, наоборот, постарается избавиться от проблемной сотрудницы?
— Нет, с чего ты взяла? — Смотрю на Карину в упор.
— Просто... ничего, — с облегчением произносит она и поправляет воротничок своей идеально белой блузки. — Я пойду.
— Иди.
После общения с помощницей чувствую какое-то удовлетворение, что ли. Не враг она Лесе, а это хорошо. Почему? Не знаю, но хорошо. Я так чувствую. Не должно быть у куклы врагов, потому что... Просто не должно: куда ей, такой прозрачной, враги? А еще радует, что Карина не станет придумывать скрытые мотивы моей излишней доброты, потому что сама прониклась к этой криворукой разрушительнице.
«Не нужны мне слухи, и Лесе не нужны. Без лишних разговоров будет правильнее и спокойнее всем. Я же так не из интереса к девочке поступаю, для интереса у меня есть Инга».
Договорившись с собой, еду домой. Все под контролем, как я люблю, а значит, могу позволить себе небольшой отдых. Вечером снова поеду к Инге, а завтра с утра мы позволим себе поваляться в кровати.
На следующий день просыпаюсь и впервые за много лет чувствую, что почти счастлив. Завтракаю с улыбкой, а по дороге на работу подпеваю звучащей по радио песенке про большую любовь.
Жизнь налаживается? А вот и нет, не бывает все хорошо! По крайней мере, у Евгения Гончарова.
В доказательство этому, как только я появляюсь в ресторане, ко мне в кабинет практически без стука врывается взволнованная Карина.
— Что случилось? — спрашиваю я, недовольный ее вторжением.
— Ничего, — отвечает запыхавшаяся девушка. — Хотя, наверное, случилось. Я вчера была в больнице. Проблемы у нас могут быть небольшие с Лесиными документами. Мы должны были ее на легкий труд перевести как беременную. Нет, она, конечно, тоже виновата: не предупредила...
Карина продолжает тараторить, а я уже ничего не слышу.
«Беременна?! Как?!»
Глава 9
Женя
— Займись комиссией, Карина, — прерываю ее рассказ.
— Хорошо, я сегодня еще в клинику поеду, узнаю результаты обследования.
— Зачем? — удивляюсь я.
— Вчера с Лесей успела поговорить немного, пока ее на УЗИ не увезли. Она просила ее не увольнять, сказала, напишет, что претензий не имеет. Потом я сама с врачом разговаривала, — поясняет помощница. — Непонятно еще, сохранять или не сохранять беременность. Ждут, в общем.
— Что?! — Смотрю на Карину и охреневаю от услышанного.
Как можно решать такое?! Они там совсем без головы?! Что за врачи-то там?!
«Не твое дело, Гончаров! Зачем лезешь?!» — вопит разум.
Я запускаю пальцы в волосы и взъерошиваю их. Внутри что-то лопается и растекается горечью по венам. Горло саднит и скручивает, и, если бы сейчас за мной не наблюдала Карина, я бы обязательно заорал.
Держусь, но от мыслей никуда не спрячешься. От мыслей и от воспоминаний...
Стою, словно бетонной плитой придавленный. Не верю. Или... может, Леся сама не хочет, ну, чтобы не мешал? Логично: с ребенком карьеру не построишь, по мужикам не побегаешь.
«Вот тебе и кукла! За милым детским личиком скрывалась обычная циничная сука!» — Кулак тяжело опускается на деревянный стол.
Куча вопросов, которые сейчас хочется вывалить на Карину, но кто я такой, чтобы интересоваться подробностями?
— Мужа нет… — не спрашиваю — утверждаю.