— В личном деле написано, что есть, — тихо произносит Карина.
Странно все. Не решаюсь произносить что-то вслух. Думаю, представляю себя на его месте.
«Как интересно! Муж согласен на аборт?»
Или... Воспоминания рвутся наружу с такой силой, что еще немного, и в моей голове будет дыра. Я пытаюсь сдержать скачущие мысли и изо всех сил сжимаю пальцами край стола. Смесь чувства вины и злости, замешивающаяся сейчас у меня внутри, смахивает на готовый к извержению вулкан.
«Или он ничего не знает? Кукла же могла не сказать ему?» — Звучит как оправдание, желание успокоить бурлящую лаву.
Последнее предположение мне нравится, потому что в моей жизни было такое, потому что, если знает, то что там за муж-то? Попытка объяснить все логически неожиданно лупит по самому больному, вылетает, словно пружина, срывается и хлещет так, что ни вздохнуть ни выдохнуть. Кому, как не мне, знать, какой может быть муж?
Запрокидываю голову и стискиваю зубы до боли, до спазма.
«Су-ука! За что?! Это уже не на месть, а на какое-то проклятие смахивает!»
Воспоминания захлестывают, сгибают меня пополам, и я уже не могу отделить прошлое от настоящего.
«Может, не от мужа ребенок-то? А что? С Леси-Олеси станется! Трахаться научилась, а за последствия отвечать... Я же все это сам и предсказал. — Мотаю головой. — Видимо, нашла себе папика, а мужа за лоха держала».
Перестук тонких каблучков по керамической плитке напоминает мне, что я в кабинете не один. Так, надо срочно превращаться в злого и строгого босса, нельзя показывать слабость!
— Я услышал тебя, Карина, — произношу ледяным тоном. — Займись комиссией. Больше меня ничего не интересует.
— Хорошо, Евгений Игоревич. Тогда я пойду?
Вместо ответа, поворачиваюсь к помощнице и демонстрирую на лице крайнюю степень непонимания. Посыл считывается мгновенно, и Карина, торопливо цокая каблучками, убегает из кабинета.
Вроде я и радуюсь, что остался один и что никто не будет отвлекать меня от работы, но сосредоточиться не получается. Это Карина ушла, а все мои мысли здесь остались, в кабинете. Что же меня так закручивает-то вокруг этой Леси-Олеси? Куда ни плюнь, везде она. Старательно забывал ее все три недели, и — на тебе, очередное ЧП, и с ее участием! Это я такой удачливый, или кукла — ходячий магнит для неприятностей?
— Да пофиг! Да-да-да! Плевать на нее! Помощь оказал, с работы увольнять не буду, и все, моя миссия выполнена! Я не Мать Тереза! Совсем не похож!
Высказался, и полегчало. Сажусь за стол, но работать не могу. Сначала тупо рассматриваю противоположную стену, потом переключаюсь на часы и наблюдаю за тоненькой стрелкой, которая не спеша обходит по циферблату круг за кругом. Просидев так минут двадцать точно, решаю ехать домой. Настроение абсолютно не рабочее. Оно никакое, если быть честным. Понимаю это уже в машине, и от мыслей, что меня ждет пустая квартира, мне становится совсем хреново.
Решение приходит неожиданно быстро. Я ставлю телефон на громкую связь, набираю номер Инги и приглашаю ее к себе. Вот так просто, даже как-то хорошо становится от того, что она приедет и останется на ночь. Сначала на ночь, потом посмотрим.
«Так, да не так».
Где-то на подсознании моментально вспыхивает красная лампочка, и я в очередной раз откладываю вопрос наших с Ингой отношений на потом. Казалось, что может быть проще? Возьми да и предложи ей переехать! Но нет, что-то мешает.
Почему я не курю? Говорят, помогает.
***
На следующий день, ровно в двенадцать часов, мне в кабинет приносят документы по Олесе. Все, как обещала Карина: подписано комиссией, врачами, и от Леси приложена объяснительная записка.
— Хорошая работа! — честно признаю я. — Спасибо! И… это… ты уж на легкий труд ее в этот раз переведи. Не надо нам больше обмороков, пусть работает спокойно.
— А-а, нет необходимости, Евгений Игоревич, — уклончиво отвечает Карина, и я все понимаю.
Так, значит, кукла решила. Что ж, ее право. Раз ей теперь ничего не мешает, пусть работает в две, три смены, официанткой, посудомойкой, уборщицей... хоть дворником!