Перевожу взгляд на любовницу, и меня словно кипятком ошпаривает. Контраст между ней и Лесей настолько заметен... Смотрю на загорелую, отполированную до блеска Ингу, а в голове тревожно пульсирует мысль, о том, что кукла очень плохо выглядит.
«Хреново она выглядит, если честно! Хуже, чем тогда, после падения и с огромной шишкой на лбу!»
— Ну, Же-е-нь! — обиженно тянет Инга.
— Сядь, — тихо командую, а сам еще раз нахожу глазами Лесю.
«Она и была такая худенькая или... Похудела, форма болтается».
Сажусь за стол, а настроение ни к черту. Есть не хочу. Внутри растекается какое-то неприятное, едкое чувство. Что с ним делать и как понимать? Неудобно как-то...
Перед Лесей, что ли? Хрен знает! Мне почему-то неприятно, что она на моль замученную похожа, а рядом с Ингой, так вообще...
Тоненькая фигурка мелькает то в одном углу зала, то в другом, а я все думаю, думаю... Чтобы Инга отстала от меня, дергаю первого попавшегося под руку официанта и прошу принести ей устриц, а сам...
«Волнует ли меня, как себя чувствует вот этот паренек, рванувший на кухню за морскими гадами для сухопутной Инги? Нет. Так какого хрена я с куклой заботливую мамочку разыгрываю?!»
Глава 12
Женя
Вопрос вопросов мучил меня весь ужин. Я почти не разговаривал с Ингой, отчего та жутко дулась и с особой злостью потрошила устриц.
Я тоже что-то заказал, традиционное, и вроде как ел, но вкуса не помню. Инга о чем-то говорила весь вечер, а я лишь изредка односложно отвечал. Смотрел на несчастных морских обитателей в Ингиной тарелке, на то, как она с ними обходилась, и в душе у меня творилось то же самое. Кто-то бесцеремонно и настойчиво, ловко орудуя миниатюрной острой вилочкой, вытаскивал на свет все болячки, ворошил старые раны и посыпал их солью...
Выдержу ли? Пробую переключиться, кручу головой, и, как только перед глазами возникает тонкая фигурка официантки, отпускает. На смену одной боли, забытой и похороненной много лет назад, приходит другое, и мне это совсем не нравится. Перевожу взгляд на тарелку с устрицами и снова ищу глазами Лесю. Возможно, я мазохист, но мне приятно наблюдать, как хрупкая девочка порхает между столами. Этакое извращенное удовольствие, пропитанное горечью прошлого, но мне нравится.
С трудом дожидаюсь, когда Инга закончит ужин, благодарю ее и вызываю такси. Пока едем, молчу, думаю, анализирую. По-любому получается, что надо поговорить. Решаю завтра же выловить Лесю на работе и нормально, спокойно пообщаться, выяснить о ней все: может, так я смогу понять, почему реагирую на девчонку, почему выделяю ее.
— Жень, Же-ень! — пытается достучаться до меня Инга.
— Да? — Поворачиваю голову к ней .
— Приехали. Пойдем?
Я припадаю к запотевшему стеклу. Так и есть, мы стоим у подъезда Ингиного дома, и таксист терпеливо ждет, когда с ним расплатятся и покинут машину.
— Я продолжу поездку, — озвучиваю водителю свое решение.
Выхожу из такси и, обойдя машину по кругу, распахиваю дверь перед ошарашенной моим заявлением Ингой.
— Идем, провожу. — Чуть наклоняюсь к ней.
Обиженная Инга фыркает, но мою просьбу выполняет. Выходит из машины и с присущим ей изяществом, шагает к подъезду, гордо вздернув нос.
«Умница!» — растягиваю губы в еле заметной улыбке, захлопываю дверь и следую за ней до лестницы.
— Не зайдешь? — Стоя на верхней ступеньке, Инга оборачивается ко мне.
— В другой раз, — пресекаю любые попытки уговоров с ее стороны, а после разворачиваюсь и ухожу.
Всю дорогу до дома пытаюсь привыкнуть к новым ощущениям. Инга обиделась, возможно, сильно, но заботит меня другое. Даже не заботит, а подкручивает, подгоняет, разогревает, и я чувствую какое-то приятно ноющее беспокойство по этому поводу.
Меня ждет разговор с куклой.
***
Хоть я и не хотел, но думал об этом остаток вечера. Бесился, мерил квартиру шагами и надеялся, что за ночь пройдет, уляжется, но нет, поучилось наоборот. Накрутил себя так, что пока ехал утром на работу, словил несколько штрафов.
— Карина, кофе мне, пожалуйста, — бросаю, проходя мимо бара, а сам осматриваю зал.