Полина была единственной женщиной, которую я любил. Жаль, что понял я это только после развода. Минутная слабость с Олесей обошлась мне слишком дорого.
Бросаю последний взгляд на жену...
«Дети, у нее дети! Пусть от суррогатной матери, но ее дети. У меня тоже могли бы быть, у нас могли бы быть».
Мысленно я уже миллион раз казнил себя и за то, что не позволил нашему ребенку родиться, и за интрижку с Олесей. Я ведь тогда считал, что у нас с Полиной все впереди. Искренне не понимал, зачем она так загоняется со всем этими лекарствами, уколами, обследованиями. Сама себя довела до того, что на привидение стала похожа, и меня по врачам таскала.
Я долго терпел. Раздражался, психовал, но терпел, а потом возненавидел все: клиники, врачей, свою жизнь. Одно ожидание результатов очередного протокола ЭКО чего стоило! Каждый день — словно последний перед расстрелом!
«Любой здоровый мужик почувствует себя инвалидом, загнанным в угол!» — оправдывался я.
Измучился, устал. Надоело!
Так и появилась Олеся, молоденькая, светлая, беззаботная. С ней я почувствовал себя лет на десять моложе. Любовь, забота, беременность… мне даже показалось, что вот оно, счастье, вот она, настоящая жизнь, а не с больной женой на таблетках.
Показалось...
Это я сейчас понимаю, что не справился, слаб оказался во всех смыслах. Предал ту, что всегда была рядом, терпела, ждала, поддерживала...
Полинку свою предал и потерял.
Я потерял, а этот мальчишка нашел.
Он лучше меня, сильнее. Как бы это ни коробило, но получается так. Сильнее, честнее и умнее. Он мог найти себе девочку, которая родила бы ему ребенка без всяких суррогаток и ЭКО. Мог, а выбрал Полю, и я его понимаю. Сейчас я бы тоже ее выбрал, но, увы, мое время ушло. Остается только провожать их взглядом, и это для меня самое страшное наказание.
Полина идет рядом, прижимается к другому мужчине, который стал для нее мужем, поддержкой, опорой — одним словом, тем, кем я никогда не был. Обнимает его. Морщусь, когда вижу, как он обнимает ее и целует в макушку. Глупый такой, детский поцелуй, без пошлости и намеков, но такой... говорящий, что ли, от него за версту прет нежностью и теплом.
«Любовь!» — хмыкаю я.
Морщусь не потому, что противно, а потому, что до сих пор болит. Вот прямо сейчас снова ноет под ребрами, и память услужливо подбрасывает картинки из прошлого. Не ожидал от себя, думал, за столько лет выветрилось, зачерствело, а оно вон как... по живому резануло.
Чужая счастливая женщина...
Полина смогла, заслужила, выстрадала, и от этого мне становится совсем душно, ведь все, что сейчас со мной происходит, я тоже заслужил.
«Простит ли она меня когда-нибудь?»
Простит, уверен. Счастливые люди не злопамятны. Прощу ли я себя? А вот с этим проблема, и пока она есть, я просто не позволю, чтобы кто-то еще стал несчастным из-за меня.
«Хватит!» — запрещаю себе думать, но мысли снова возвращают меня в прошлое.
Я ведь пытался, столько раз пытался найти ей замену. Сначала похожих искал, и внешне, и по характеру. Потом понял, что только хуже себе делаю. Ведь рядом с похожими я постоянно вспоминал свою Полю. Вспоминал, сравнивал, и каждый раз копии по всем направлениям проигрывали оригиналу.
Когда надоело рвать душу, переключился на противоположности. Другой типаж, интересы… Перепробовал всех: глупых молодых студенток, богатых избалованных женщин... Не помогло. Мало того, что они проигрывали, так еще и вызывали стойкую неприязнь, постепенно распространявшуюся на весь женский пол.
Проигрывали...
Они проигрывали, а я все глубже погружался в работу.
Именно мой бизнес вытянул меня. Вот и сейчас надо так же, работа всегда мне рада. Освобождаюсь от тяжелых мыслей, разворачиваюсь и иду к машине.
«Какой черт дернул меня именно сегодня прогуляться по парку?! А может, все к лучшему? Теперь я знаю, что у нее все хорошо, и пусть я к этому не имею никакого отношения, но мне легче».
— Спасибо! — задираю голову и обращаюсь к кому-то там наверху.
Не к Богу, давно в него не верю, потому что, если бы он был, давно обрушил на меня все казни мира. Но кто-то же там есть?
«Есть, я знаю, чувствую. Так вот, ты… это… там... постарайся сделай Полю счастливой. — Немного подумав, потом мысленно добавляю: — Самой счастливой, и пусть все ее близкие тоже будут счастливы!»