Сегодня я спокоен и собран. Рабочий день незаметно подходит к концу, и надо бы подумать о том, как провести вечер, но мне лень. Ничего не хочу: ни встреч, ни разговоров. Даже звонок от Инги игнорирую, отделавшись коротким сообщением: «Занят».
Хочу домой, на любимый диван, поближе к коллекционному коньяку. В принципе, я уже могу уехать, но почему-то сижу в своем кабинете и пялюсь в окно. Если не домой, то куда? Решение приходит само собой. Набираю номер Карины и прошу организовать мне ужин за любимым столиком. Идеальное решение, вокруг куча народу, а выносить мозг некому!
Прикрываю крышку ноутбука и снимаю галстук.
«Еще один день мимо!»
Расстегиваю верхние пуговицы рубашки и, закатав рукава до локтя, отправляюсь в уборную. За дверью кабинета все по-другому. В служебном коридоре проходит невидимая граница между двумя мирами: шум, стук посуды и команды шеф-повара причудливо перемешиваются с доносящейся из зала тихой музыкой, и ты прямо сейчас можешь сделать выбор между праздником и рутиной. Всего-то и требуется — сделать шаг вправо или влево.
Дохожу до нужной двери и медленно поворачиваю ручку.
Никого. По-другому и быть не может, вечером в ресторане всегда аншлаг, поэтому весь персонал там, в зале. То ли еще будет, ведь если верить новостным пабликам, популярность Mozart (авт. — Моцарт) растет. Сейчас столики расписаны на месяц вперед, а что будет осенью? Осенью начнется Армагеддон, потому что все ринутся бронировать столики на Новый год.
«Вот когда работа закипит!» — радуюсь я.
Упираюсь ладонями в холодный камень столешницы и рассматриваю себя в зеркале. Успешный, холеный мужчина. Да, не молодой, глаза уже не горят как раньше, но это меня совсем не портит, как не портят пробивающаяся у висков седина, и глубокая складка на переносице.
«Главное, что женщинам нравится, — рассуждаю я. — Да, грех жаловаться, жизнь удалась, как ни крути. Многие в моем возрасте... Что многие? Хуже живут?»
Странные мысли... Под ложечкой противно скребет, крутит.
Ведь хорошо все? Не вру же?
— Хорошо! — произношу вслух для большей убедительности.
Такие моменты, когда чувствуешь себя «на коне», дорогого стоят, и плевать, что женщин во мне привлекает кое-что другое. Я не комплексую по этому поводу. Власть, деньги и огромные возможности во все времена выглядели соблазнительно. Все естественно, логично и закономерно. Подношу ладони к крану и набираю ледяной воды, чтобы умыться.
«Не зря, все было не зря!» — убеждаю себя, и грудь распирает от гордости.
Моя империя, мой мир! Сил вложено много, местами дороговато встало, но работает же, слаженно, без сбоев и накладок. За последнее, кстати, я благодарен своей команде. Знаю, многие из них считают меня жестким человеком, а кто-то и вовсе самодуром за глаза называет. Тут ничего не поделаешь, иногда приходится закручивать гайки до скрипа, но в бизнесе по-другому никак, один раз дашь слабину — и все, можешь паковать чемоданы.
Промокнув лицо бумажным полотенцем, отвлекаюсь на какой-то шум в коридоре. Судя по голосам и звону посуды на подносах, официанты затеяли спор.
«Может, премию всем выписать в следующем месяце? Ну а что, работают ведь люди. Можно, конечно, и в этом, но вроде как уже объявил, что премии не будет. Не давать же задний ход?»
Грохот, а после и звон бьющейся посуды спасают меня от очередного приступа щедрости. Прикрываю глаза, делаю глубокий вдох и повторяю, словно мантру: «Бывает, все бывает. Издержки производства. Но премии им теперь не видать».
— Карина! — рявкаю на весь коридор, как только выхожу из туалета.
Администратора нигде нет, и я сам направляюсь на кухню: именно оттуда сейчас слышна отборная ругань, и что-то мне подсказывает, что Карина уже там.
— Срочно на склад, Петр! Посуда должна быть готова через три минуты, потому через семь минут эти заказы ожидают на столах в зале.
Карина нервно кивает в сторону развешенных на веревке стикеров, а я в очередной раз отмечаю, что это идиотская задумка.
«Заказы на веревочке! Знали бы эти снобы, сидящие в зале, что их фуа-гра здесь на прищепке болтается!»
— Что случилось? — Мой голос звучит слишком громко.
Повара и рабочие кухни молча расступаются, и моему взгляду открывается занимательная картина: осколки посуды, разлитый соус и девушка, сидящая на полу. Пытаюсь придумать, как такое могло случиться, но у меня не получается. Видимо, не дорос еще.