С тех пор и не доводилось Топтыгину медку испробовать. Понятно, что теперь обрадовался он добыче беззаконной. В ельник завалился, затычку выдернул зубами и пьёт – в пасть льёт. Жадничает, торопится. Золотистая медовая струя по лохматой морде течёт, Топтыгин её лапой подбирает, языком слизывает. Давится, чавкает, ворчит. Весь мёд выпил, бочонок разломал, облизал дощечки и под ёлку зашвырнул. В мох завалился, повернулся на бок и захрапел.
А вороне только этого и надо. Дождалась она, когда медведь уснёт, опустилась на пенёчек, поближе к медвежьему уху, да как гаркнет:
– КАР-Р-Р-Р!
Словно из пушки пальнули.
И назад на ветку – порх!
Подскочил медведь. Ничего не поймёт спросонья. Глазищи испуганные таращит.
– Что такое? – кричит. – Где война?! С какой державой?
Ворона сидит на ветке, посмеивается.
Пришёл в себя медведь, покрутил головой – никого. Повертелся, поворчал, да и уснул. Ворона тут же – шасть вниз. Наклонилась к медвежьему уху и снова:
– КАР-Р-Р-Р-Р!
И на ветку.
Подпрыгнул медведь, заметался. Глаза бешеные, злые, ворочаются.
– Кто посмел? – орёт. – Придавлю, как мухомор!
Поглядел по сторонам, ворону заметил и спрашивает грубо:
– Эй, чернопёрая! Не видала ли, кто здесь шумит, мой драгоценный покой тревожит?
– Видала, – отвечает ворона.
– Да кто же он? Представь мне этого негодяя!
– Про негодяя ничего не знаю, – говорит ворона. – А только кроме нас с тобой тут и нет никого. Стало быть, это я тебя тревожу, больше некому.
– Ты?!! – взревел медведь. – Да как ты осмелилась? А ну сей же час спускайся на экзекуцию!
– Вот ещё! – хмыкнула ворона. – Мне и здесь хорошо.
– Спустись! – бушует косолапый. – Прими справедливое наказание!
– Кто бы говорил о справедливости? – возмутилась ворона. – Ты почто у ёжика бочонок с мёдом отнял? Зачем честного работника обидел?
– А затем, что я этому лесу хозяин. Стало быть, всё, что ни есть в лесу, мне принадлежит. И мёд мой, и ёжик мой, и ты, чернопёрая, тоже моя.
– Да кто ж тебе такую глупость сказал?
– Сам догадался, – хвалится Топтыгин. – Своим умом дошёл. Спрашиваю себя: кто у нас тут самый главный, кто хозяин? И отвечаю: кто самый сильный, тот и хозяин. Стало быть, я и есть. Сильнее меня в лесу никого.
– Голова большая, да ума в ней мало, – отрезала ворона. – Глупый ты, медведь. Настоящий хозяин своего дома не разоряет, домашних не обижает, он всё бережёт, обо всех заботится. А у тебя одна лишь забота о собственном брюхе. Какой же ты хозяин, когда от тебя все в лесу стонут?
– А какое мне дело до всех? – чванится медведь. – Пусть боятся меня и угождают во всём, вот и не будут стонать. А то взяли моду – над ухом каркать.
Почесал Топтыгин затылок.
– Ладно, – объявляет. – Я тебя прощаю. А теперь лети отсюда. Я спать буду.
– Ну, нет, – говорит ворона. – Не будет тебе, косолапый, ни отдыха, ни сна, ни покоя, покуда весь мёд ёжику не вернёшь, до последней капли.
Подумала и добавила:
– И даже сверх того.
А медведь будто не слышит: улёгся в мох, на бок повернулся и засопел, только лапой махнул – лети, мол.
Ну, на этот раз ворона и спускаться не стала. Прямо с ветки завела:
– КАР-КАР! КАР-КАР! КАР-КАР!
Взбеленился медведь. Подскочил к ёлке, обхватил лапами ствол и давай трясти – туда-сюда, туда-сюда! А ворона на другую ель перелетела и оттуда:
– КАР-КАР! КАР-КАР!
Полез Топтыгин за вороной. До середины добрался, ан глядь – она уже на другом дереве. И всё своё:
– КАР-КАР! Верни ёжику мёд!
Хотел медведь ворону камнем подшибить или палкой, а она забралась на самую верхушку и смеется:
– Ну-тко, попади!
Кидал Топтыгин камни, кидал палки да притомился. И то сказать: какой из косолапого метальщик? Что ни бросит – всё мимо!
А ворона насмехается:
– КАР-КАР! Маху дал! Метил в солнце – в луну попал!
– Ладно! – сказал медведь и лапой вороне погрозил. – Я знаю, кто не промахнётся. Поглядим тогда, кому весело станет.
Побежал он охотников искать. Бегал-бегал и нашёл одного. Обычный охотник, не молодой, не старый – в руках ружьё, на поясе селезень, пёс у ноги. Увидал охотник медведя, испугался, попятился, ружьишком прикрылся. А патроны-то в ружье стреляные, бесполезные.
Пёс глупый, кинулся было, да медведь рявкнул: