"Тесак" получил улучшенную броню, дополнительные ракетные кассеты и тяжелое импульсное вооружение, к тому же его радары и сканеры были улучшены. Теперь он вполне мог действовать вместе с "Неустрашимым" достаточно эффективно, оба МОБа превосходили своей огневой мощью три, а то и четыре аналогичные машины, во всяком случае в тренировочных боях они всегда выходили победителями, пусть и сильно поврежденными, не имеющими возможности двигаться, но не уничтоженными. Вообще Боцман, Зануда и Кроха показывали очень выдающиеся успехи, да и остальные новички на их фоне тоже в стороне не стояли — все же процедуры по улучшению памяти, закреплению навыков и сообразительности, которые проводил "Лекарь" пошли всем на пользу — теперь обученный ускоренно рекрут мог вполне себе противостоять оператору с нейросетью, но Хросто все равно не был доволен и гонял новичков до седьмого пота, чтобы не просто вбить в них рефлексы, чтобы они, соскочив посреди ночи, могли без запинки продемонстрировать порядок действий. Муштра, муштра и еще раз муштра, тяжело в ученье — легко в бою.
Когда члены команды были определены, а Рома очень просто и убедительно "поговорил" с Ником, который все еще боялся большого опарыша, более того, ему совсем не хотелось лезть тому внутрь, уж очень все выглядело паршиво, но Боцман настоял.
— Не понимаю, чего ты боишься?, — спросил он, — Ждать полгода или больше не придется — "Лекарь" вырастит тебе конечности в течение трех-четырех дней.
Ник горестно вздыхал и тоскливо смотрел на Рому, возразить ему он не мог, но и боялся больше.
— Слушай, тебе уже надо определятся, с нами ты или нет, — Прямо сказал Боцман, — Я ведь вижу, что ты колеблешься, хочешь сбежать, как только мы прилетим в цивилизацию, — Ник вздрогнул, — но только тебя там никто не ждет с распростертыми объятиями, скорее наоборот, выпотрошат тебя как тушку, а мы, сам понимаешь, допустить не можем, чтобы про нас кто-то узнал. Но и пилотов лишних у нас нет, — Рома посмотрел на человека, — Так что решай побыстрее, пугать я тебя не буду, руки и ноги мы тебе отрастим как обещали, но среди нас ты жить не будешь — отвезем тебя на Песчаную к тамошним "аборигенам" и отпустим на все четыре стороны. Как тебе такой вариант?
— Мне он не нравится, — Выдавил из себя Ник, — Я не хочу жить со зверями и убийцами, но и в эту гадость лезть тоже не хочется, — Он посмотрел на Боцмана, — Я понимаю, что ты прав, но вот как пересилить себя?
— А вот как, — Рома схватил его за тело, парень при этом заверещал как резаный и закинул его в хобот-приемник "Лекаря".
Опарыш с удовольствием проглотил человека и поместил в одну из лечебных камер, диагностировав у того отсутствие верхних и нижних конечностей, сломанную психику, наличие враждебного импланта в голове и депрессивное состояние организма, которое накладывало свой отпечаток на работу внутренних органов. Все это Рома получил по мыслесвязи, этакий отчет лаборатории с запросом что именно следует применить к данному пациенту. К Боцману подошел Федор уже на своих ногах и привыкая к новой руке — этот не колебался ни секунды.
— Что, наш пиндос сопротивлялся?, — осведомился он.
— Ну да, брыкался тут, — Рома усмехнулся, — Хотел и рыбку съесть и все тридцать три удовольствия получить, думал, что я не разгадаю его план свалить от нас на ближайшей же станции.
— Так он и свалит, да еще и нас заложит, — Федя сложил руки на груди.
— Когда новые ноги получит — непременно, — Кивнул Боцман, — Этого может заинтересовать только нажива, ну и еще возможность вернуться домой. Сейчас мы ему психику чуть-чуть подкорректируем, другой человек получится.
— Все равно я ему не доверяю, — Проворчал техник.
— Я тоже не доверяю, поэтому сделаем ему нейролингвистическую закладку — как только попробует предать нас или сделать ноги, то случится кровоизлияние в мозг — сосуды в башке лопнут.
— А это возможно?, — засомневался Федя.
— С этой штукой все возможно, — Рома похлопал опарыша по боку.
— А мне ты ничего не закладывал?, — с подозрительностью в голосе спросил Федя.
— Зачем?, — удивился Боцман, — Ты и так раздолбай, каких поискать, мы тут все такие, тебе уже поздно мозги вправлять, хотя и можно было.
— Ну ладно, — Сложил на груди руки тот, — Но осадочек-то остался.