Один из ингеров подошел к лежащему оглушенному рабу и пнул его в бок.
— Эй! — крикнул Хаман. — Я что, неясно сказал? Подхватили и потащили! Бегом!
Ленивые ингеры подхватились и быстро выполнили приказ — все же трусость у них в крови. Положили на гравиплатформу и повезли к кораблю, а цепочка рабов под присмотром роботов и Хамана потянулась к готовым к отправке кораблям. Когда мимо Анота провозили дерзкого раба, он посмотрел на него и сказал:
— Ничего, на тианитовых шахтах тебе быстро мозги вправят. А если будешь дурковать, то быстрее сдохнешь, все равно ты достался нам даром.
И Хаман громко захохотал, чем вверг и рабов и ингеров в испуг и уныние.
Глава 3
На сей раз пробуждение было долгим и мучительным — болела голова и по телу медленно но верно расползалась ломота, словно кто-то от души лупил ногами по бокам и по почкам. Может быть так оно и было, подумал Рома, похоже получать по голове входит у меня в привычку, за последние сутки меня били так раз пять или шесть? Надо бы уже прервать эту неприятную череду выписывания люлей, да самому уже их кому-нибудь отвесить, а то прямо слишком огорчительно — меня лупят, а я нет. Тот недоавторитет не в счет, а вот инопланетяне явно напрашиваются на добавку. Ну ничего, сейчас оклемаюсь и… черт, какой же яркий белый свет, притушили бы что ли.
Рома полуприкрытыми глазами осмотрел помещение — длинные металлические лавки, широкие столы, в дальнем углу виднелся проход в еще одно помещение, где выглядывал краешек двух, а может быть и трехъярусных кроватей. Боцман попытался встать и это у него получилось, тело, хоть и ломило от боли, но старалось выполнить команды хозяина, да и сам Рома уже привычно попытался приглушить неприятные ощущения. Он выпрямился, взмахнул руками, наклонился вправо и влево, повернул корпус, чуть размявшись. В столовой, а мебель, расположенная в комнате именно напоминала ее, никого не было, только в спальне кто-то кашлял. Боцман обнаружил, что одет в тот же комбинезон, правда он был чуть запачкан, но это не беда. Крадучись, он пошел в сторону спальни и осторожно выглянул из-за угла.
Правая часть коек была занята телами, которые спали на них не раздеваясь в громоздких и неповоротливых с виду скафандрах. Чего это они, подумал Рома, разглядывая гофрированные сочленения рук и ног — скафандры больше напоминали символ Мишлен — такой же раздутый и крупный, состоящий из шин, вот только здесь были шлемы и металлические вставки на груди и спине (кто-то спал на боку и можно было разглядеть). Боцман подошел к ближайшему засоне и заглянул в его прозрачное стекло забрала. На него уставилось серое изможденное и худое лицо инопланетянина, который с всхлипом втягивал воздух и никак не мог надышаться, словно в его горле или легких застрял большой ком. Лицо было осунувшимся, скулы заострившимися, кожа висела на костях, под буркалами пришельца были черные круги, а веки были настолько тонкими, что под ними можно было различить как ему снится сон — яблоки глаз то и дело туда-сюда бегали. Рома бесцеремонно растолкал инопланетянина — веки того задрожали и он уставился вымученными, с крупной сеткой кровеносных сосудов налитых желтой кровью, глазами на человека.
— Э, любезный, где это я? — спросил Боцман.
Пришелец что-то тихо прошелестел и снова закрыл глаза, но Рома не дал ему снова уснуть.
— Э, я к тебе обращаюсь!
Тот попытался вяло отмахнуться, но рука едва поднялась и вновь упала, а инопланетянин попытался скороговоркой ответить человеку, но силы его окончательно покинули и он закрыл глаза.
— Помираешь что ли? — спросил у него Рома, но ответа не получил и оставил бедного пришельца в покое.
Подошел к другой койке — тут уже картина была получше, здесь спал человек. Ну, хотя бы внешне похожий на него. Рома затряс койку — с таким же успехом он мог попытаться сдвинуть бетонный блок, та даже не шелохнулась.
— Э, подъем! — Гаркнул он в ухо лежащему и тот резко подскочил, а вместе с ним и еще несколько лежащих рядом.
Проснувшиеся уставились на Рому.
— Может быть, кто-нибудь из вас скажет мне, где я? — зло спросил он.
Раздались визгливые непонятные слова и выражения, наверняка с использованием нелестных эпитетов в адрес человека, но Боцман оборвал их взмахом руки.
— Ничего не понятно. — Объявил он. — Что, никто русского не знает?
— А ты что их не понимаешь? — спросил глухой голос с нижней койки через два ряда.
— Кто сказал? Покажись! — Рома выскочил в проход.