— А вы и про ногу помните. Три операции перенесла, но ходить можно, хотя на моей работе, признаться, к вечеру болит ужасно. Ну а вы все плаваете?
— Плаваю, но решил завязать. Семьей пора обзаводиться, хватит болтаться бобылем.
— Я слышала, вы в Питер перебрались, а сюда-то как попали?
— За невестой приехал, уж больно здесь женщины хороши, вот ты к примеру, выглядишь — люкс, хоть сейчас в невесты.
— Все шутите. В невесты я уже не гожусь. Помните Володю Слепцева, третьего механика? Вот он восемь лет назад жениться предлагал, а я дура отказалась, он ведь заикался немного. А недавно встретила его с женой, три пацана рядом за них держаться и все счастливые такие. Я все принца ждала вроде вас, вот и дождалась альфонса. Детей не хочет, работать не желает. Корячусь на него, а он еще и руки распускает.
— А что ж не уйдешь? Раньше-то гордая была, а что теперь случилось?
— А куда идти? У меня здесь никого нет. Родители в Смоленске сгорели, родственников нет. Здесь хотя бы работа есть, хозяйка меня уважает, она ведь тоже одинокая. Как мой разбушуется, она разрешает мне в кафе ночевать. Вера горестно вздохнула и спросила:
— Выпить зашли?
— Да нет, хотел что-нибудь перекусить, а теперь раздумал.
— Что-то ты темнишь Корякин. Если за невестой приехал, то я тебе не подхожу, несчастливая. Раньше нужно было на меня смотреть.
— В свое время я на тебя насмотрелся. Хороша ты была, ничего не скажешь, да только все на командиров смотрела.
— Дура была, — быстро ответила она. — Думала, отобью кого, да дурных нет. Побалуются в рейсе, а на стоянке бегом к своим. Ты Корякин насчет невесты серьезно или как всегда мозги пудришь?
— Да нет. Годы не те, и пудра кончилась.
— Тогда что здесь со мной треплешься. Руки в ноги и к ней или сомнения имеешь?
— Это как понимать? — спросил Алексей.
— А так и понимай! Либо не веришь ей, либо не созрел еще для совместной жизни. Ты ведь всегда боялся потерять свою свободу.
От ее слов Корякин почувствовал стыд. Чего это он решил повременить встретиться с Галиной. Олева испугался или не верит в искренность Галины. Он встал и неожиданно для себя обнял Веру.
— Спасибо тебе за откровенность. За это мы вас, наших судовых баб всегда ценили. Если хочешь, я с твоим альфонсом по-нашему, по-морскому разберусь. Он про свои ручонки надолго забудет.
— Нет, Корякин уж больно рука у тебя тяжелая, рабоче-крестьянская, а он у меня интеллигент в шестом поколении. Косточки у него хрупкие и душа хлипкая, да и привыкла я к нему, уж как-нибудь сама разберусь.
— Ну, раз так, бывай Вера. Счастья тебе. Где тут можно купить цветы, конфеты?
— Рядом, вон там за углом небольшой магазин, в нем есть все, что нужно для встречи. А цветы купишь в центре, на улице Виру. Удачи тебе, боцман, и любви настоящей. Поздняя любовь, говорят, самая, что ни есть настоящая.
К калитке дома Галины он подошел затемно. Улица была пустынна, в доме горел свет только в большой комнате. Неясные тени метались по занавескам, было видно, что Галина дома не одна, и Алексей внезапно оробел. Ему казалось, что там, за окнами ходит Олев, а молчание Галины на звонок по выходу из кафе, говорит о том, что ситуация в корне изменилась. Он немного постоял и двинулся к калитке Федора, и опять застыл в нерешительности. Как только залаяла собака, хлопнула дверь, и калитка распахнулась.
— А почему не у Галины? — удивленно спросила Марта — Она вроде дома была, ждала тебя, вон и окна светятся?
Корякин замялся, чем и выдал свою растерянность.
— Ты что это, морской волк, никак сдрейфил. Уж не перед Олевом ли? Да она с ним сразу все решила. Иди, иди Коряга. Черные дни у нее наступили, сын-то решил к Олеву пришвартоваться, а она на него рассчитывала. Переживает теперь. Да, что я тебя уговариваю? Ей теперь без тебя конец. Нет у нее больше защитников. Мы не в счет, она только о тебе и думает. Или ты передумал?
— Да нет, Марта. Я за ней приехал, да боюсь, не поедет она со мной.
— Вот дурак. Я ему про одно, а он про другое. Вот уж не думал, что ты такой нерешительный. Давай, двигай, не томи её, она только о тебе и думает. Извелась со всем, даже похудела. Бабы, от большого счастья всегда худеют, — засмеялась она.
Открыв калитку, Алексей поднялся на крыльцо и, не найдя звонка, собрался постучать в дверь, но она вдруг распахнулась и в ее проеме замерла Галина. В растерянности замер и он, почувствовав, как забилось его сердце, кровь ударила в голову, и жар разлился по всему телу. Взяв его за руку и, прислоняясь к его плечу, она повела его в дом.