— Неплохо. Но это дело не всегда полезное — заключил он, — а в наше время нередко и опасное. Меньше знаешь — крепче спишь, а крепче спишь — дольше проживешь.
— А я долго жить не собираюсь, мне б до пенсии и хватит.
— Не уважаешь ты себя Коряка, а вот я грешен и себя люблю, и жить собираюсь долго. Что делать… Образованщина! — Лицо его переменилось и стало жестким. — Социализма уже нет, а до капитализма мы не добрались и еще долго добираться будем. Законы, хотя и есть, но не работают, а без них мафия расплодилась и смута в государстве.
— К беззаконию, вы Ёся, интеллигенция, руку приложили, подсунули президенту конституцию вседозволенности.
— Советская интеллигенция, Коряка, была не только многочисленная, но ужасно образованная и сообразительная. Что для нее выгодно, она быстро поняла, правда, не вся. Высокие партийцы и мы, юристы, быстро сообразили, что делать и пример подали, а пример, как вирус гриппа заразителен. Этот ликбез я тебе говорю чисто из сочувствия. А если говорить конкретно о наших баранах, ты мне нравишься, хотя и не очень, но особенно не нравится твой папаша.
Адвокат сделал паузу и продолжил уже поучительно:
— Он думает, что его высокие прежние связи сработают? А нет теперь тех связей, не работают они в условиях дикого капитализма. Он-то теперь по-немецки размышляет, а здесь один порядок — кулак, а то и пуля. Нет человека — нет проблемы. Так вот, Коряка, — заключил он, — от тебя мне скрывать нечего, порядок теперь другой и подчиниться придется.
— Ну, а если нет?
— Ты ж не глупый мужик. Не убьют, так бизнес ваш на корню загубят. Вы со своей кузницей налаженному делу мешаете, которым цыгане уже давно занимаются. Не становитесь у них на пути.
Он замолчал, внимательно наблюдая за реакцией Корякина. Тот с ответом не задержался.
— Я думаю, ты не все сказал. Цыгане к нам претензий пока не имеют, а вот местные власти начинают мешать. Как я понимаю, такие делишки обычно ты проворачиваешь, иначе при твоих способностях, зачем бы тебе здесь торчать. За ликбез спасибо, только я там, у капиталистов, всякого навидался и тоже кое-что усвоил. Ты мне про местные законы и мафию толкуешь, а я знаю, что при нынешних порядках деньги всесильны. А вот кому и когда их дать, ваша братия адвокаты во все времена знают и около них крутятся. Только я тебе так скажу — кто дает деньги, тот и спрос имеет. Или ты не согласен?
— Удивляешь ты меня, Корякин. Рассуждаешь как матерый бизнесмен. Только откуда у тебя деньги? Разве что отец твой в Германии подсуетился.
— Давай говорить конкретно, — Алексей едва сдерживался, чтобы не уйти, — я говорю, что мне надо, ты называешь сумму, а там видно будет.
Адвокат задумался.
— Интересное предложение, можно и послушать, — Ёся налил конька, пригубил рюмку. После недолгого молчания произнес решительно:
— Валяй, Коряка, но покороче.
— Можно и короче. Первое: через неделю нам нужно добро на утверждение акционерки — семейной фирмы и аренде помещения для кузницы согласованное с комиссией по охране окружающей среды.
— Положим, я это решу. Что еще?
— По делу все. Есть две личные просьбы, которые пока не требуют срочного решения, но важны лично для меня.
— А первое разве не личное — улыбнулся адвокат, — или все еще никак не отделаешься от коммунистической морали?
Конец первой книги