Она же тайком наблюдала за Боцманом, стараясь узнать о нём побольше. Но он не проявлял себя никак. Возможно, даже дремал среди этого шума и суеты. Она тут же нарисовала в воображении портрет серьёзного и скучающего среди пустых разговоров умного парня. Скорее это была её фантазия. При всём желании общаться, в этой компании ей было скучно и неинтересно. Кажется, они выпивали и выходили на улицу покурить, чтобы не оставить запаха в доме. Это не привлекало её. Она надеялась, что Боцману тоже не интересно и однажды он возьмёт её за руку и уведёт из этого скучного мира туда, где плещется море, где интересно, где что-то происходит и можно открывать для себя новый и неизведанный мир.
Эх, если бы она тогда выбрала этого весёлого милого Женю! Всё сложилось бы совсем по-другому. Женщина вздохнула, она знала, что тот самый Женя до сих пор не был женат и до последнего навещал Боцмана в больнице. Может тогда она не испытала бы всё той же, такой знакомой с детства боли отвержения и невозможности выразить свои чувства. А может, чувств и не было вовсе. А тогда…
Тогда казалось, эмоции плещут через край. Кто-то придумал пойти ночью к озеру встречать рассвет. И все сразу поддержали эту великолепную затею, стоившую ей огромного семейного скандала, с выдворением из деревни домой.
Но это было потом, а пока они шли по мокрой от росы траве, уже розовело на востоке небо, ещё не в силах растворить лёгкий сумрак белой ночи. Они шли как отряд по тоненькой тропке через поле, след в след. И где-то позади шёл Он. Он и Она – они шли вместе. И было во всём этом что-то волшебное, похожее на неожиданно сбывшуюся мечту. Ведь она даже не надеялась, что ещё раз попадёт в эту компанию.
Запахи воды, цветущего поля, лета и счастья, влага предутреннего тумана смешивались и кружили голову. Она летела над землёй, не чувствуя ни усталости, ни своей телесности. Будто слилась с Мировой душой, разлитой вокруг. Она соединилась с душами миллионов влюблённых и любивших на этой Земле и парила вместе с ними, пребывая в состоянии безмятежного счастья, не замечая ничего вокруг. Время остановилось. Кто-то говорил, что-то смотрели и потом шли назад, по домам. А она летела вне пространства и времени.
Вернувшись домой, она тихонько закрыла дверь на старый массивный крючок, сбросила кроссовки, сунула одежду в шкаф, упала на кровать и мгновенно уснула, продолжая купаться в состоянии безмятежного счастья.
Из сна выдернул ужасный крик.
-Наташа!
Мамины интонации были настолько пугающими, что она мгновенно проснулась и открыла глаза. Мама уже домчалась до её кровати и зачем-то трясла перед лицом кроссовками. Ничего не понимая, она уставилась на мать. Постепенно смысл происходящего стал доходить до сознания. Она допустила ужасающую оплошность.
Вчера вечером было сухо, а утром мама обнаружила мокрые от росы кроссовки и, не разбираясь, клеймила её позором в духе «шлялась неизвестно где, принесёшь в подоле, ах какой позор». Было обидно и неприятно до слёз. То состояние полёта мгновенно улетучилось. Оно было раздавлено отвратительными обвинениями. Хотелось убежать, спрятаться и отмыться от грязных слов. Но слова проникали внутрь, пачкали и отравляли жизнь. Она не знала, что это теперь навсегда.
Мама выволокла её из постели. Гневно покрикивая, заставила быстро собрать вещи. Её увозили подальше от позора, домой.
Вошёл, как всегда хмурый отец, так глянул на неё, что она окончательно почувствовала себя преступницей и внутренне согласилась с тем, что она не имеет права любить и гулять.
Сорокалетняя женщина тяжело вздохнула и несколько так и не пролитых тогда слезинок упали на руку, сжимавшую те самые шорты. Теперь она поняла, почему всю жизнь опасается мужчин. Старалась отлично учиться, а потом работать, не позволяя себе ни любить, ни гулять, ни отдыхать. А ведь она тогда ни в чём не была виновата, но никто не стал разбираться. Её просто увезли домой. Правда, наказание длилось недолго: всего две самые жаркие июльские недели.
Она читала книжки, не выходила из дома и обещала себе, что забудет и компанию, и влюблённость. Запретит себе всякие желания, кроме учёбы и помощи родителям. Она убирала квартиру и готовила еду, поэтому смягчившиеся родители, простили её, приняли извинения. Семья снова переехала на дачу.