Теперь отчего-то она была переполнена стыдом. Больше не летала по деревне в своих красивых шортах, стыдливо прятала глаза от прохожих, будто и в самом деле была блудницей. Но она-то знала, что даже не стояла рядом с тем человеком, который так понравился. Она до сих пор даже не знала его имени. В компании все звали его Боцманом. Вот и всё. Ей больше не нравились шорты, не нравилась и она сама.
Перед возвращением на дачу она сходила в библиотеку, взяла несколько самых толстых книг. Теперь не ходила на пляж, обливалась из ведра в жару в огороде, исправно полола грядки, собирала овощи, готовила еду и читала книги. Она уже тогда начала превращаться в ту, кем стала теперь. Вот, оказывается, где и когда прервался её полёт. Тот тяжкий стыд за себя до сих пор не позволял ей смотреть людям в глаза. Но тогда…
Тогда лето по-прежнему было на её стороне… Снова по вечерам оглушительно пел соловей и не давал уснуть. Она сидела под окном, больше никто не шептал и не звал её гулять, но она и не решилась бы больше на такое безрассудство. Боль и обида, стыд и странная вина переполняли её, не позволяли плакать. Теперь она тяжело вздыхала, глядя как сестра и даже брат, младше её на год, ходят на пляж и гуляют по вечерам. Та несправедливость стала очевидной для неё только сейчас, спустя десятилетия. Она ведь действительно не была ни в чём виновата.
А лето всё равно было на её стороне. Теперь по вечерам призывно шумели таинственные моторы. Она разузнала у брата, что Жене купили мопед, а Боцман починил свой мотоцикл и теперь компания собирается иначе: пешеходы приходят сами, а водители привозят избранных. Брат тоже включился в эту весёлую кутерьму и ездил на велосипеде.
Почему в то лето сестра пожалела её, она не знала до сих пор. Однако снова Ольга отпросила её у мамы на пляж. Мама милостиво разрешила. Август уже брал своё, отбирая тепло и краски у короткого северного лета. Уже несколько жёлтых листочков появились на берёзах и предсказывали скорую осень. Вода становилась прохладнее, и солнце уже грело иначе, не жарило, а ласково согревало. Теперь всё было иначе. Будто закончилась мелодия в голове, из мира выкачали краски и звуки, всё вокруг стало пустым и безжизненным. Она плелась следом за братом и сестрой.
Машинально искупалась в прохладной воде и, вернувшись домой, ушла в комнату. Жизнь больше не переливалась разноцветными красками и чарующими звуками. Даже запахов в этом мире больше не было.
А лето не отступало от своего. Вечером заглянула сестра и спросила:
-Как дела? Чего киснешь?
-Не знаю…
-Что гулять не ходишь?
-Мама не разрешает…
-Хочешь, поговорю?
-Нет, не надо. Я и сама не хочу гулять…
-Про тебя Женя спрашивает…
-Да? Ну и пусть… А как зовут Боцмана? – решилась она.
-Лёша. А что?
-Просто. Загадочный он какой-то, молчаливый, - постаралась оправдаться и отвести подозрения она.
-Согласна. Но у него трудная судьба. У него ещё в детстве умерла мама ,и он остался с папой. Папа снова женился, и тогда бабушка с дедушкой забрали его к себе. Он так с ними и живёт до сих пор.
-Какая грустная история, - огонёк жалости и любви снова затеплился в душе.
-Да. А мне, знаешь, его друг очень нравится, Андрей, - неожиданно призналась Ольга.
-Я не видела его в компании…
-Да, он недавно приехал на дачу, когда тебя не было. Очень хорош собой. Они теперь вместе ходят - Боцман и мой Андрей. Хочешь, покажу.
-Не знаю…
-Пошли вечером гулять. С твоей мамой я улажу.
-Хорошо, - со недоверием согласилась она.
И снова был костёр, тёплый летний вечер и он. Теперь он был ещё более недоступен, чем раньше. Она уже поняла, что любить нельзя. С этим чувством теперь в душе шла война.
Андрей, понравившийся сестре, не произвёл на неё никакого впечатления: надменный и самоуверенный – он смотрел на всех свысока. И был в самом деле высок ростом и хорош собой: густые каштановые волосы, карие глаза, орлиный нос, гордая посадка головы. Ей он не понравился и быть в компании больше не хотелось.
Теперь она подолгу бродила подальше от людей: в поле за домом или в лесу у озера. Однажды она вышла на большую красивую поляну далеко от дома. Из-за густого кустарника, которым порос берег озера, не сразу заметила костёр. У огня сидели двое, рядом стоял мотоцикл с коляской. Развернуться и уйти теперь было невозможно, слишком поздно она их заметила.
Сердце взволнованно застучало и она решила пройти мимо, будто шла к озеру. Да она и правда шла к озеру. У огня устроились на импровизированных скамейках из брёвен Женя и Лёша. Её, конечно, остановили и предложили посидеть. Теперь в душе шла постоянная борьба: побыть с человеком, который так нравился и мамин запрет. И если раньше мамины подозрения были совершенно беспочвенны, то чем дальше, тем более виновной она себя ощущала. Нерешительно потоптавшись, она всё же согласилась. Женька был явно рад неожиданной встрече. Лёша как всегда молчал. Время летело незаметно, начало смеркаться. Ей было одновременно и хорошо, и тревожно, поэтому она не запомнила о чём они говорили в тот вечер.
-Мне пора домой, - она нерешительно встала.
-Мы тебя подбросим, - сразу предложил Женька.
-Не надо.