Я пожал плечами. Конечно, теоретически тренер был прав. Но как быть практически?! При таких-то раскладах, что сейчас!..
— Так вот о том и речь, — наставительно сказал Степаныч. — Я тебе помогу.
И сказал, что есть у него в другом городе отличный знакомый, коллега. Тренер. Он, Степаныч, даст мне рекомендательное письмо, которое станет для меня золотым ключиком. Меня там примут, поддержат, на первое время кров подыщут какой-никакой… Не пропаду, словом.
— В данной ситуации это наилучший вариант, — веско заявил Степаныч. — Подумай сам! Что тебя может здесь ждать?
Я уже думал. Алкоголь, верно, пришелся в самую жилу. Он только снял лишний душевный груз, а думать не мешал. И как бы я ни анализировал, с каких бы сторон ни подходил к ситуации, получалось, что старик предлагает наилучший выход…
— Слушай, Степаныч, — осенило меня. — Так, может, вместе рванем к этому твоему знакомому?! В какой город, кстати?
Он грустно усмехнулся.
— Нет, брат, поздно. Оно, может, и в самом деле неплохо, я тут тоже увяз по самую маковку… Но ведь «Спартанец» дело всей моей жизни! Понимаешь?.. Поэтому, что бы тут ни было, я клуб не оставлю. Это моя жизнь, моя судьба. А тебе надо вперед идти в спорте. Сознаешь?
Я кивнул.
— И девчонку забирай. Тоже она здесь впуталась по самое никуда.
— Да я боюсь, она не поедет, — сказал я. — Начнет выпендриватся…
— Ну, езжай один, — равнодушно согласился Степаныч. — Или, может, еще кто на примете присутствует?
Меня внезапно осенило:
— Слушай, а телефон здесь у тебя есть?
— Есть-то есть, да не знаю, работает ли. Сто лет не пользовался…
Запыленный телефонный аппарат пришлось протирать влажной тряпкой, и выяснилось, что он работает! Отлично.
— Степаныч, а может, и городской справочник есть?!
И справочник абонентов нашелся, не самый новый, но должен подойти. Черт его знает, под влиянием алкоголя, что ли, меня так и торкнуло: а позвоню-ка я Светке! Вот просто так. Без труда я нашел там Светкину фамилию, вернее, отца ее. Немного волнуясь, набрал номер…
— Да? — недовольный мужской голос.
— Здравствуйте, — сказал я как можно учтивее. — Это Сергей.
— Какой еще Сергей?
— Знакомый вашей дочери. Спортсмен…
— А-а, вот кто! Да я и не волнуюсь, пропадите вы все пропадом! Спортсмен! Какой ты спортсмен? Уголовник! Ты что с моей дочерью сделал, подонок? В шлюху захотел превратить?!
— Да постойте же!.. — ошеломленно проговорил я.
— Сам постоишь! Знать тебя не хочу! Скотина! Ты бандюга, тварь, понял? Не смей мне больше звонить! И к дочери моей не смей даже приближаться! Застрелю!..
И он бросил трубку, так и не дав мне ничего толком сказать.
— Вот так поговорили, — вздохнул я, — кладя трубку.
— Чего он там?
Я вкратце передал содержание беседы:
— И застрелить пообещал.
Степаныч махнул рукой:
— Да ладно! Из чего стрелять будет? Из клизмы?.. Не парься.
— Даже не думал.
— Ладно, идем, еще по сотке примем. Да и пожрем по-настоящему, макароны уже готовы…
Глава 25
Мы действительно плотно поели, допили остатки водки. Говорили о пустяках, посмеивались — главное было сказано, теперь решение за мной. А что мне решать?.. Про себя я, конечно, думал, но других реальных вариантов, кроме озвученного Степанычем, особо не видел. Оставаться в Ростове на нелегальном положении, потом доказывать свою невиновность перед братками?.. Дело тухлое, пока докажешь, десять раз тебя шлепнут. Потом, может, и будут сокрушаться: эх, зря парня грохнули, оказывается, нормальный пацан был!.. — да мне-то от этого не легче.
Уже стало вечереть, когда Степаныч как бы невзначай вернулся к главной теме:
— Ну что, ты подумал над моими словами?
— Подумал, Степаныч, но не додумал, — увильнул я. — У меня еще ночь на размышление, а утро вечера мудренее, так ведь? Давай утром и отвечу.
— Ну, давай. Тогда отдыхаем. Что делать будешь?
— Да спать завалюсь, — тут мне долго не надо было думать.
— Ладно. Хочешь, к своей девчонке иди, дрыхни… ну там, чем еще займетесь, так это дело ваше… А хочешь здесь, на диване. Я тебе мешать не стану.
Я подумал, что мне уже ничего не сможет помешать. Дикий стресс плюс водка, к которой я непривычен, дали мощнейший седативный эффект. Я чувствовал, что засыпаю здесь, за столом, и никаким «делом» с Лидой мне уже не заняться.
— Да… все равно, но лучше давай здесь, — проговорил я цепенеющим языком.