Путь до озерца много времени не занял, даже с учётом того, что бывшие пленные сильно устали, но минут за двадцать все до него дошли, где и встали на привал. Среди освобождённых, оказались и два повара, вот им Ильичёв и выдал кухню, а позже обещал выделить и водителя с грузовиком. Повара осмотрев своё имущество, а также порывшись в припасах лежавших в кузове грузовика, принялись кашеварить. Для начала они быстро вымыли котлы кухни, после чего заполнив их водой, стали готовить обед. Остальные бойцы тем временем бросились к озеру, всех их мучила сильная жажда, так что дорвавшись до воды, все с наслаждением пили. Учитывая то, что озерцо было небольшим, мыться в нём Ильичёв запретил, а то воду загадят, только пить или зачерпнув котелок воды, отойти в сторону и уже там умыться из котелка. Подождав, пока все не напьются, он как раз собрался заняться сортировкой освобождённых, как тут к нему подошёл капитан из пленных.
— Товарищ батальонный комиссар, капитан Борисенко, хочу вам официально заявить, что я видел среди ваших бойцов своего бывшего подчиненного, который три дня назад мало того, что отказался мне подчинятся, так ещё и угрожал мне оружием, а потом дезертировал.
— Я знаю товарищ капитан, боец Арнаутов сообщил мне это ещё при нашем знакомстве, когда я хотел взять его под своё командование. Он конечно с характером, но то, что он не дезертир, это точно.
— А как он согласился пойти под ваше командование?
— Просто в нашем разговоре сумел убедить меня в своей правоте и принять его план на действия в тылу врага, и знаете, пока я не разочаровался в нём. До сих пор он делает всё, про что мне говорил и обещал, тут и продукты с полевой кухней достал, и личный состав пока для роты тоже, теперь осталось оружие добыть, но думаю он и с этим вполне справится. А вам пока нужно обойти всех освобождённых и привести ко мне всех командиров.
— Сержантов и старшин тоже?
— Нет, их не надо.
Борисенко понадобилось менее десяти минут, что бы привести к батальонному комиссару всех командиров. Вместе с ним их оказалось восемь человек, причём он оказался среди них самым старшим по званию. Всего оказалось трое старших лейтенантов, и четверо обычных, они по одному стали представать перед Ильичёвым. Старший лейтенант Иевлев был командиром противотанковой батареи, старший лейтенант Корзун связист, а Баричев сапёр. Далее было четыре лейтенанта, Продан был командиром взвода малокалиберных зениток, а оставшиеся трое, Акимов, Вартанян и Гураев, братья-акробаты, командирами стрелковых взводов.
— Значит так товарищ капитан, я назначаю тебя командиром стрелковой роты, вот тебе как раз и командиры взводов, сейчас пойдёте и заберёте себе всех стрелков. Что касается вас, — Ильичёв обратился к оставшимся командирам. — Хотя сейчас вооружения для вас нет, но это временно, так что вы тоже подберите среди освобождённых бойцов по своим воинским специальностям. Я хочу к тому моменту, как у нас появится тяжёлое вооружение, чтобы соответствующие подразделения уже были сформированы.
Командиры козырнув, отправились набирать себе из бывших пленных бойцов, а Ильичев довольный, сел на ваявшийся тут ствол поваленного дерева. Всего несколько дней назад под его командованием было меньше десятка бойцов, всё, что осталось от его батальона, а сейчас считай у него уже рота в подчинении, правда пока почти без оружия, но это, как его уверял Арнаутов, дело наживное. Нет, не зря он поверил этому хоть и наглому, но уверенному в своих словах и действиях бойцу, вот завтра — послезавтра всё и решится. Тут его потревожили, когда они только вставали тут на стоянку, Ильичёв приказал выставить караулы, и вот на один такой караул вышли полтора десятка красноармейцев под командованием старшины, а те навелись на отряд по запаху еды, которую готовили в полевой кухне.
— Кто такие?
— Старшина Остапенко, остатки миномётной батареи товарищ батальонный комиссар, все, кто остались живы.
Вот и миномётчики — подумал Ильичёв, пожалуй действительно, он выйдет к своим с полнокровным отдельным батальоном со всеми средствами усиления.
Глава 4
Глава 4
Вскоре обед, или ужин, это как посмотреть, был готов, только тут образовалась новая проблема. У освобождённых пленных не было своих котелков, да и ложки сохранились не у всех, а при кухне было только полсотни мисок с ложками, и то чудо, что они оказались. Пришлось тем бойцам, у кого не было своих котелков, ждать, пока поедят другие, что бы воспользоваться их посудой. Вот вроде бы пустяк, а жизнь подразделению осложняет, так как на приём пищи требуется гораздо больше времени. Вскоре, со стороны дороги послышался звук моторов, все насторожились, хотя и знали, кто именно должен приехать, но всё же, хотя незадолго до этого с той стороны и прозвучало несколько выстрелов, а затем всё стихло. Но вот первым показался мотоцикл, а в водителе, не смотря на то, что он был одет в немецкую форму, узнали бойца Ефимова. Следом за ним ехали шесть трофейных грузовиков, и замыкал эту небольшую колонну бронетранспортёр. Вся техника становилась под деревья, так, что бы её было нельзя увидеть с воздуха. Хотя специально сейчас ещё ни кого искать не будут, но Арнаутов видно решил сразу приучать бойцов к тщательной маскировке.
— Товарищ батальонный комиссар, ваше задание выполнено, транспорт у противника захвачен, потерь нет.
— Молодец Арнаутов, можете отдыхать, а ты, как поешь, подойдёшь ко мне.
Доложившись начальству и получив добро на отдых, пошли к полевой кухне, от которой несло очень вкусными запахами. Поужинав, отправил бойцов отдыхать, а сам двинулся к Ильичёву, а вокруг него уже свита образовалась из освобождённых командиров, и мой ротный, капитан Борисенко тут же. Я конечно немного внутренне напрягся, вполне ожидаемо опасаясь какой подлянки с его стороны. Ни кто не любит, когда его приказы не исполняют, а если перед этим ещё и открыто, при всех заявить, что такой приказ ошибочен и даже вреден, то вполне резонно следует потом опасаться от такого человека гадостей. Трибунал мне конечно не грозит, по крайней мере сейчас, но вот нагадить мне, мой бывший ротный вполне может.
— Арнаутов!
Ну вот, не успел я ещё подойти к начальству, как Ильичёв уже на меня насел.
— Ты помнишь наш разговор, помнишь, что мне обещал?
— Что именно, товарищ батальонный комиссар, мы о многом говорили?
— Ты сказал, что главное, это набрать людей, а оружие для них найти не проблема. Вот, люди есть, нужно для них оружие. Что скажешь?
— Так я и не отказываюсь от своих слов, мне нужно примерно 2–3 дня.
— А что ты будешь делать? — Это в наш разговор вмешался Борисенко. — Где оружие достанешь?
— У немцев разумеется.
— Так они тебе его и дадут.
— А кто их, товарищ капитан, будет спрашивать.
— И всё же, Арнаутов, как ты узнаешь, где у немцев трофейное оружие?
— Сами скажут.
— Ага, ещё и плюшкой с чаем угостят. Арнаутов, не выводи меня из себя!
— Так и будет, у немцев спрошу.
— А у них что, каждый немец знает, где трофейное оружие собирают, а кроме того, ещё каждый из них и по-русски говорит?
— Насчёт того, кто знает, то ответьте мне товарищ капитан пожалуйста на один вопрос, кто у нас, не считая штабных и командиров, знает какая часть, где находится.
Борисенко ненадолго завис, а затем с сомнением в голосе ответил: — Регулировщики?
— В точку товарищ капитан, а у немцев свои регулировщики есть, и за ними не надо лезть в штаб или в расположение немецкой части, они сами в удобных для нас местах стоят, так что надо только выбрать подходящий момент, когда мимо немецкие части не будут двигаться и можно их болезных брать. А что касается языка, то я очень хорошо немецкий язык знаю, практически, как родной.
— Откуда?
— Ну товарищ капитан, вы же мой ротный, должны знать откуда я.
— А это тут причём?
Мне очень хотелось ответить ему — притом, но в нынешней обстановке это было бы слишком грубо, так что пришлось отвечать дипломатично.
— Так прямая связь, товарищ капитан, я с Поволжья, с окрестностей Саратова, а там много немцев живёт, вот я с самого детства с их детьми общался, а они родной язык не забывают, так что вот так и выучил, тем более, что в детстве и в общении он учится достаточно легко. Но кроме того, у меня и боец Шниперсон очень хорошо знает немецкий язык, говорит почти без акцента.