— И дорого ли это стоит? — Моресна назвала сумму, смешную при моих нынешних доходах. — А что ж так дешево?
— Но ведь это не круглосуточные труды. Прийти на пару часов помочь — не обременяет. А девочка наберет себе на приданое. Ей уже четырнадцать, пора подумать.
— Конечно, найми.
— Тогда я смогу каждый день делать тебе любые соусы к ужину, — вспыхнув от удовольствия, пообещала жена. — Какие и сколько захочешь.
Она старалась. Набравшись смелости, я взялся учить ее варить борщ и заваривать чай — и то, и другое она воспринимала с недоумением и непониманием, но усваивала, училась, пробовала делать. Через месяц ее борщ уже смахивал на настоящий, разве что в нем всегда оказывалось чуть больше пряностей, чем надо, и к нему неизменно подавалось два дополнительных соуса — помимо сметаны. Чай начал получаться раньше, и жена его делала мне каждое утро и вечер, хотя и не понимала, зачем надо пить травку, используемую в некоторых травяных сборах, предназначенных для того, чтоб гнать сон и усталость в дальних походах.
— Денег хватит. Однако лучше, если ты постараешься подкапливать небольшие суммы на всякий случай. Думаю, ты прекрасно понимаешь — меня могут серьезно ранить, что-нибудь мне отрубить… Словом, деньги понадобятся.
— Конечно, я понимаю! Не волнуйся.
Никакая осторожность в этом деле не могла показаться лишней. Пообщавшись с другими гладиаторами, я узнал, что существуют, оказывается, различные системы страхования, в том числе и страхования дееспособности и жизни. Взносы получались приличные, но в случае чего результат стоил затрат. Все-таки, что я мог знать о способностях жены к созданию накоплений? Пока я о ней ничего толком не знал.
Некоторые из боев, происходивших в клубе, заставляли меня понервничать, однако теперь я уже куда спокойнее смотрел на все это. Если бы моя гладиаторская практика началась прямо отсюда, возможно, я разглядел бы в здешних боях кровавую безжалостность и презрение к человеческой жизни, смертельную опасность в каждом взмахе меча и все такое прочее.
Но, откровенно говоря, после императорских представлений клубные выглядели довольно-таки скромно. Здесь почти никогда не добивали противника, не так уж часто ранили. Конечно, смерти случались, серьезные травмы — тоже. Однако такого, чтоб после развеселого вечера домой возвращалась лишь половина пришедших на работу гладиаторов, не могло быть в принципе потому, что не могло быть никогда. Под такое клуб не был «заточен» изначально. Кстати, подставных боев тут случалось немало, когда мишурных, шутливых, призванных как можно чаще провоцировать взрывы хохота, а когда и потрясающе натуральных, красивых, дразнящих воплощенным воочию истинным мастерством.
Наблюдая за такими боями, я понимал, насколько хреново умею работать мечом. Да о чем тут говорить — я не владел этим оружием даже на уровне среднего гладиатора. Зато пока мне более или менее везло. О «когтях» пришлось забыть — такое оружие для клубных боев было слишком опасным. Я пользовался кастетами, потом стал осваивать замысловатые боевые загогулины, именовавшиеся здесь «перцами» и «двойными перцами». Они действительно напоминали комбинацию облезшего от времени веера с острым перечным носиком, и с их помощью можно было подраться очень красиво, пугающе, но при этом почти без травм.
Если, конечно, осторожничать.
Резня на ножах ничего подобного не обещала. С ножами на арену вообще выходили только те, кто предполагал потешить зрителей видом крови, текущей из множества ран. А заодно показать, до какой степени могут дойти звериные инстинкты человека — не у тех, кто дерется, потому что их-то как раз понять легко: вышедший на арену должен драться, если желает жить. У тех, кто смотрит, конечно.
Первое серьезное ранение настигло меня именно в поединке на ножах. Я не ждал никакого подвоха, потому что здесь была моя стихия, казалось бы, штука привычная — чего бояться? Однако парень оказался с секретом — это выяснилось почти сразу же. Гибкий, подвижный, стремительный, он взялся выворачиваться почти из каждого моего захвата и успевал при этом еще сделать попытку пырнуть ножом. Через несколько минут мы оказались на полу — я рухнул туда первым, сознательно, чтоб не схлопотать порцию закаленного металла в кишки. Он рыбкой нырнул следом, и мы покатились, сцепившись, едва вспоминая, где там приблизительно должно располагаться вражеское оружие и как с ним быть.
С таким мне еще не приходилось сталкиваться в реальной практике. Во время службы я валил в основном малоподвижных, хоть и очень крепких ребят, на тренировках по самбо мерился умением с такими же, как я, самбистами. В этом новом мире прежде пробовал свои приемчики на людях, которые о них не имели ни малейшего представления и легко становились их жертвами. Здесь была другая техника, и пока я сообразил, каким именно способом парень уходит из захвата, получил три хороших, довольно глубоких пореза.