— Нахожу. Особенно если один — никому не известный парень.
— И это тоже. С группой надо сходить как минимум раза три, чтоб стать ее частью. Чтоб уметь предчувствовать ситуацию. У Имрала есть книжечка с описанием основных типов демонов. Читать-то ты умеешь вряд ли, но хоть изображения посмотри.
— Читать я умею. Но не по-вашему. Впрочем, проблема невелика. Покажешь мне, как что пишется? Тогда я освою сам.
Иллаш покосился на меня с иронией.
— Думаешь, это так легко? Из нас всех читает только Имрал. Но вряд ли у него будет время тебя учить. А книжку все-таки посмотри. Там все понятно.
— Все понятно для опытного человека, — возразил капитан группы. — Эй, Серт, сядь-ка рядом со мной. По-каковски ты умеешь читать?
— На другом языке. Но могу попробовать освоить вашу письменность. Если ты согласишься посидеть со мной, показать мне основные знаки. Какая здесь письменность? Буквенная, иероглифическая, иератическая?
— Чего?.. Так, смотри сюда. — Имрал вытащил тетрадку, сшитую, как я смог понять, из некоего подобия березы. Страницы были наполнены вязью, в которой я сперва не разглядел концов — орнамент и орнамент. Потом присмотрелся. — Заголовки пропустим. Здесь начинается текст. Видишь вот эту строчку? Здесь написано следующее: «Демон — создание нижнего мира, чье существо пропитано магией и к магии обращено».
— Погоди, у тебя есть еще один такой листок? Не очень нужный? — На протянутом мне куске коры я кончиком ножа записал предложение по-русски. Наклонился над берестяной тетрадкой. — Где тут границы слов?
Я разглядывал знаки вязи, пытаясь уловить закономерность. Сейчас, спустя время, мне уже под силу было различить, где заканчиваются пределы родного языка и начинается сфера чужого, изученного магическим способом. Чужое наречие со всей логикой образования словесных конструкций, с правилами, которые проистекают из этой логики, — со всем, чем владели уроженцы этого мира, не обремененные излишним образованием, — существовало теперь в моем сознании по своим законам и все рвалось искать аналогии в родном для меня языке. Тем лучше. Четкость и правильность произношения подправило общение с теми из местных, кто считался здесь довольно образованным.
Теперь я мог примерно представить себе, как выразил бы в письменной форме текст на этом языке, что бы постарался выделить дополнительно, на что обратить внимание. При должном упорстве можно было разобраться и в том, чем руководствовались создатели местной письменности, — особенно сейчас, когда ее образчик лежал передо мной с «переводом». Вот они, повторяющиеся элементы. Для себя я их переписал отдельно.
— Где гласные? Ну, поющие звуки?
— Вот. — Имрал ткнул кончиком ножа. К счастью, чистого.
— А вторую строчку мне озвучишь?
— «Существуя в своем мире, они впитывают обычную и магическую пищу равно…» Хвост предложения уже уходит на третью строку. Вот здесь заканчивается.
— Еще раз повтори. — Я доцарапал до края берестяного листка. — Ясно, сейчас попробую разобраться… Эти завитки отделяют слово от слова?
— Именно так.
— А эти разграничивают предложения?
— Части предложений. Будешь внимательнее, или мне придется все тебе растолковывать по два раза?
— Буду, буду…
Я углубился в дебри чужой начертательной грамматики, а над моей головой тем временем шли обсуждения вопросов, в которых ничего не понимал, с упоминанием имен, которых не знал, и мест, представления о которых не имел. Зато потихоньку начал вырисовываться смысл следующего предложения. Теперь следовало дождаться паузы, чтоб вставить слово.
— Продолжение звучит приблизительно так: «И поэтому, напитавшись магией, содержат в себе множество ценных»… Тут что? «Вещества» или «элементы»?
— «Крупицы», — усмехнулся капитан группы. — Но это устоявшееся обозначение. Не догадаешься. И — не «напитавшись», а «пропитавшись».
— Понял. — Я кое-что подправил в своих записях.
— Читай дальше. У тебя неплохо получается.
Сквозь записи о разных видах демонов приходилось продираться, словно сквозь заросли ежевики. Общую логику я уловил почти сразу, но добрая половина понимания таилась в мелочах. Письменность явно была не иероглифическая, однако ушла от нее недалеко. Отдельными знаками обозначались когда буквы, а когда и буквенные сочетания, чаще всего «согласный — гласный». Отдельные гласные превращались в черточки и извилистые полосочки над или под строками. Словом, в этой головоломке надо было привыкнуть разбираться.