С трудом, через пень-колоду прочитав первые страницы тетрадки, я все-таки сумел понять, что, обитая в мирах, насыщенных магией в значительно большей степени, чем любой человеческий, демоны заключали эту магию в себе. Точно так же тело человека заключало в себе намного больше воды, чем, к примеру, костей. В телах некоторых из этих тварей образовывались вещества, необходимые для местной косметической промышленности, а также всякой алхимии и изготовления артефактов.
— Ничего. — Хусмин вытер нож. — Пусто.
— И у меня.
— И у меня. Не самый удачливый новичок на свете.
— Ладно, пошли дальше. Это только третий уровень.
— Другие команды могли бы и получше зачистить.
— Твари потому и кинулись на нас так бестолково, что другие их спугнули. Хорош болтать!
«Если это третий, то каков же седьмой?» — подумал я, размышляя об уровнях.
Тропинка пошла под откос. Потом резко свернула в гряду скал, ощетиненных острыми уступами, — даже нам было тесно, лошадей же едва удалось протащить. Спутники мои то и дело поглядывали вверх, и я тоже стал, сообразив, что по этим уступам действительно, наверное, легко скакать, а потом падать на голову, как снежный ком. Небо потемнело еще сильней, но пока все было видно — приблизительно как перед грозой. Ветер тоже не ощущался. Может, только здесь, в ущельях?
Следующее существо появилось впереди за поворотом, да так резко, что я успел бы разве что охнуть. Впередиидущие же где-то нашли время, чтоб отпустить поводья, встать плечом к плечу в какое-то подобие боевой позиции и принять первую атаку. Тварь двигалась так быстро, что ее и разглядеть-то толком нельзя было, но ребята этот тип демонов явно знали. Иллаш рванул вперед в последней, третьей паре — и я за ним, готовый отбивать случайно пропущенный удар какой-нибудь ядовитой твари.
Демон напоминал помесь тощего барана и крокодила, при этом явно, как и предыдущие, способен был передвигаться на задних лапах и был «оборудован» клыками. Существо, порожденное чьим-то больным воображением, не иначе. Ему хватило слаженных действий команды, моя помощь уже не понадобилась.
— Здравствуй, четвертый уровень, — заметил бородач, умело ковыряясь ножом в теле. — Уже хоть что-то.
— Уйми свою болтливость. Новенький обойдется и без подсказок.
— Ни фига не обойдусь.
— Придется. Болтовня отвлекает. Она была одна?
— Одна-одна…
— Тогда вперед, пока другие не набежали. Поворот-то рядом.
— И тогда здравствуй, пятый уровень.
— Да лучше уж сразу. В момент перехода все обычно настороже, потом расхолаживаются.
Действительно, буквально через несколько десятков шагов нас ждали еще одна развилка и нырок под беспорядочное нагромождение камней в темноту, которая сперва показалась непроглядной. К счастью, она быстро рассеялась. Мы шли один за другим, время от времени спотыкаясь о камни, и лошади, которых вели в поводу, без малого не жались к нам, как дети, испуганные всем происходящим. Чем-то зловещим дышал воздух. Ни фига не предвиденье, как пояснил мне Иллаш. Просто магический фон, мало подходящий для человека, вот организм и реагирует.
А потом в лицо мгновенно и коротко ударил ветер — сильный, даже очень, и за пределами коридора развернулся запредельный простор. Сумрачный, темный, злой. Он не столько просматривался, сколько ощущался, — по долине бродила пыльная буря, не достигавшая сюда, в скальный закоулок, но оттого не менее грозная. К счастью, туда не требовалось нырять. «Это пятый уровень, — вспомнил я. — Нужен седьмой».
— Осторожнее! — громко скомандовал Имрал, и вдруг стало понятно, что тихую команду и услышать-то было б нельзя, потому как воздух наполняет какой-то то ли вой, то ли гул — звук нечеловеческий, неестественный настолько, что слух отказывался его воспринимать. Шум ветра, конечно, что ж еще может быть, но насколько же все чужое, непривычное… Страшное.
— Глаза и нос прикрой! — крикнул мне Иллаш. Разумное замечание, даже притом, что там, где мы задержали шаг, ветер, разок ударив, больше не заглядывал. Мало ли что. Задуть сюда может в любой момент. — Идем вдоль скалы. Тут рядом.
Труднее всего было тащить лошадей — они перепугались воя и рвались из рук, правда, не настолько, чтоб поставить нас в безвыходное положение. Видимо, до настоящего безумия было еще далеко. А до следующего ущелья, надежно укрывшего нас от самума, — близко. Мы нырнули в него, едва успев высунуться из своего укрытия. Новый проход выглядел неприятно, однако в него мы рванули с надеждой на избавление от ужаса перед стихией. Там было грязно, камни выглядели так, словно об них обтирали мазут, и попахивало тухлятиной.