-Да пошли они все на хер! - кричу я и тоже чувствую как закипает от обиды и несправедливости у меня моча, мрачно предлагаю, - Скидывай РД ребята!
Разом скинули РД, а там кроме боеприпасов и всякой прочей военной дребедени и амуниции, у каждого по две мины к ротному миномету. Чтобы минометный расчет разгрузить каждому бойцу с роты еще перед началом операции по две мины всучили. Такая мина тоже между прочим не легкая штука, а в горах каждый лишний грамм тонной давит.
Перед началом марша идем отдавать мины минометчикам, те такое добро не в какую брать не хотят. Сначала матом переругиваемся:
-Возьми свою дуру! – требую я и протягиваю мину.
-Да на кой она мне нужна? – искренне недоумевая отказывается и.о. командира четвертого минометного взвода, старший сержант чернявый плотный Жук и заводит руки за спину.
-Возьми сука! – наседаю я, - а то хуже будет.
-Ой! Испугал! – презрительно отвечает здоровенный Жук и ехидно улыбается.
-Ну ты и блядь, - изумляюсь я его наглости и разглядев самую его суть тут же произвожу матерого солдата дембеля в женский пол мужского рода:
-Ты пидор возьми мину!
-Да я тебя!- зарычал Жук наступая на меня и сжимая кулаки.
За малым, дело до драки не дошло. Малым делом командир роты оказался. Услышав перебранку, он с ленцой подходит к нам, ковыряя пальцем в зубах. Сожрал уже принесенную нами курятину, довольно отмечаю я. Капитан Акосов невозмутимо продолжая ковыряться в зубах слушает обе стороны. Знаете, он русский человек, а вот решение выносит, ну прямо соломоново решение. Сплюнув застрявшее в зубах мясо, он закуривает и преспокойненько заявляет:
-Сами разбирайтесь, - выпускает из легких сигаретный дымок, и широко улыбаясь уточняет:
-Или мины у третьего взвода остаются, тогда и пленные им под охрану переходят, или минометчики свои боеприпасы забирают, а им в помощь мы афганских добровольцев передаем.
Стоя чуть поодаль и примеряя походные ремни минометного ствола, лафета и плиты, заодно и разинув рты смотрят на нас бывшие в употреблении афганские душманы, а теперь разом перевоспитанные и призванные в советскую армию «добровольцы». Чего они там про нас думают?
-Давай мины сюда, - с лютой злобой соглашается принять боеприпасы Жук.
-Эй вы! – издалека наблюдая за нами кричит лейтенант Петровский - Разобрались? А теперь в ГПЗ бегоом марш!
Наш взвод по тропе в колонну по одному идет. Я первый за мной Сашка Петровский, дальше с интервалами остальные.
-Хорошо, что хоть в отпуске женился, - слышу, как тихо говорит идущий за мной взводный.
На ходу оборачиваюсь. С кем это Сашка там разговаривает? Не с кем, с собой он говорит, а может с молодой женой, что осталась в Союзе. Теперь ее молитвы к материнским присоединяться.Теперь Саша уже двое будут простить тебя вернуться хотя бы просто живым.
-Ты это о чем Саша? -спрашиваю.
Когда других офицеров рядом не было, Петровского старослужащие солдаты без малейшей фамильярности по имени звали. Высокому широкоплечему с отличной строевой выправкой Александру Петровскому двадцать два года, он сразу после военного училища летом восьмидесятого в Афган загремел. Нам его подчиненным по двадцать лет, одно поколение, почти сверстники. И воюем вместе год уже.
-Вперед смотри! – обрывает меня Петровский, - и не хер подслушать,
-А я и не подслушиваю, - отвернувшись, ухмыляюсь я и насмешливо добавляю, - Я товарищ лейтенант влет стараюсь офицерские команды ловить, вот слух и напрягаю,
-Ты эти сказки другим рассказывай, - крайне желчно и недовольно отвечает взводный.
Не верит он мне. И правильно делает. Что бы я, да влет команды ловил? Нашли ловца! Кабы я таким был, меня бы в армии и не увидели, я уж небось на третьем курсе института бы учился. А хорошо небось сейчас дома, эх сейчас бы пельмешек со сметаной навернуть, а потом не в горах с пулеметом сношаться, а совсем по-другому, так как это природой для размножения предназначено. Мечтаю значит, а сам одновременно и вдаль смотрю и по сторонам оглядываюсь и под ноги глянуть не забываю. Сразу? Да не может быть! Очень даже может, не хочешь пулю словить, не хочешь на мине подлететь, научишься так смотреть. Со временем такое уменье приходит, так же как всей шкурой чуять чужой взгляд и наплавленный на тебя ствол.
-Ложись! – ору и сам падаю, рассекая воздух вжикнули пульки и ударил по ушам звук пулеметной очереди, поверху прошли пули.
Отползаю к укрытию, по вспышкам, по чутью определяю позицию противника и стреляю. Первая очередь длинная, последующие: прицельные, короткие на три - четыре патрона. В магазине моего пулемета, патроны через два на третий уложены, два простых заряда третий трассирующий. По трассам определят бойцы передовой заставы где находится обстрелявший нас пулеметчик, и туда же начнут стрелять. Не поднять ему головы. Он и не поднимает, или позицию сменил, или совсем ушел. В общем хрен его знает, но точно не убит. Почему так определил? Да не знаю я. Чувствуешь такие вещи, вот и все.Потерь у нас нет. Постреляли, полежали, отдохнули, встали по одному и дальше вперед пошли. Не до ночи же здесь торчать. Так и до дембеля пролежать можно, хорошо бы конечно, да кто ж тебе даст.