-А ты сам попробуй, - предлагаю я, а Витёк передает ему флягу.
-Чай как чай, - выпив, недоумевает Герка
-Это не чай, а верблюжья моча, - все еще негодую я, вспоминая как торжественно передавал мне флягу командир второй роты гвардии капитан Акосов.
Верблюжьей мочой у нас звали напиток, приготовленный из «верблюжьей колючки», жажду то он хорошо утоляет, но не водка, далеко не водка.
-А ты думал, – ехидно ухмыляется Филон, - тебя спиртом наградят? – Предлагает, - Губы скатай и садись тушенку жрать.
Тушенка свиная с армейских складов. В обмазанной солидолом банке один свиной жир и немного мяса.Намазали на куски черного хлеба жира, чавкая съели, запили «верблюжьей мочой». Покурили. Вот и все, светает уже. Запищала рация. Герка одевает наушники и микрофон.
-Комбат, - вполголоса говорит он, - требует уточнить ориентиры для ведения огня.
-Вот ты и уточняй, - предлагаю ему я и уже Филону с Витьком:
-Расползаемся ребята, наши сейчас огонь откроют.
Каждый в своё укрытие залег, оружие к бою, и одна радость, что так и будем лежать, пока наши роты подавив огневые точки не пройдут мимо нас по извивающейся горной тропе. Хоть часика три отдохнем.
С нашей высоты хорошо заметны такие далекие и совсем не страшные разрывы мин. Открыли минометчики огонь, все три расчета, по одному с каждой роты. Только мимо, не там ложатся мины, совсем не там где мы ориентиры указали. Духи молчат, себя не обнаруживают. Им то что, смеются небось над нами, разрывы в ста, ста пятидесяти метрах от их укреплений ложатся.
-Куда ты бьешь урод? Ты куда целишь под такую твою мать, – весь вспотев корректирует огонь Герка, - я тебе который раз повторяю, ориентир номер один это куча камней, бери влево сто метров там их пулемет …
-Я тебе где другие ориентиры возьму? – после короткой паузы кричит он, - тут кроме камней нет ничего … Сам пошел на х..й! Какие градусы? … откуда я знаю … Нет! Нет! Нет накрытия …
Корректировка огня, это наука. Тут требуется точная привязка топографической карты к местности, тут нужны заметные ориентиры, тут необходим армейский дальномер со специальной сеткой делений. Нет у нас ничего. Как слепой объясняет глухому как ему в незнакомом городе попасть в другой район, так и мы корректируем огонь. Нет! Нет накрытия. А как мы могли ночью лучше ориентиры выбрать? Тут нет зацепок для прицела, горы они есть горы. Надрывается в микрофон Герка:
-Мимо! Мимо! Да чтоб ты своей бабе так в очко попадал … Ой! Извините товарищ майор, я это не вам … есть позвать …
Повернувшись в мою сторону зовет связист:
-Тебя комбат.
Подползаю, надеваю скользкие от пота резиновые наушники и далеким писком слышу:
-Ориентировочно через пять минут будут вертолеты. Трассерами укажешь им направление для удара. Понял?
-Ясно, - тихонько отвечаю я.
-Не слышу! – теперь уже ревет в наушниках голос комбата.
-Микрофон ближе, -шепчет Герка.
-Вас понял! – повторяю я, поднеся ближе к губам микрофон.
Закончена связь. Пересохло в глотке и опять завибрировали «фибры души».
-Ну как? – надевая на свою остриженную голову взятые у меня наушники устало спрашивает Герка, - сильно ругался?
-Ну вот ребята и капец нам пришел, - отвечаю и после короткого матерного ругательства, всем громко объявляю:
-Будем вертолеты трассерами на цели выводить. Давайте пока они не подошли по два магазина одними трассирующими снарядим.
-Может обойдется? – неуверенно спрашивает, повернувшись в мою сторону Витёк.
Нет Витька не обойдется, даже и не надейся. Сильно, очень сильно дрожат мои «фибры души», значит убьют нас. Хотя может и обойдется, на войне трудно наперед говорить.
Указывать цели трассирующим огнем, это ясно показать противнику, где сидят наблюдатели. Это конечно не так красиво как в героических стихах: «Вызываю огонь на себя!», но по сути то же самое. Первое, что делает противник обнаружив наблюдателя, это старается его уничтожить. По трассам нас быстро засекут. А у духов есть мощная машинка ДШК, как долбанут по нам с нее тяжелыми крупнокалиберными пулями, так только камушки от укрытий в разные стороны полетят. А дальше нас лишенных защиты быстро постреляют.
-Витёк! Герка! Быстро на другую сторону горы откатились, вас там ответным огнем не достанут. А уж как нас долбанут, так вы корректировку продолжите.
Никто не спорит, никто не выделывается: «Да давай я останусь, а ты уходи», или что-нибудь в этом роде такое же бессмысленно – «героическое». Давно мы воюем и знаем у каждого своя судьба. А судьба, это братцы это такая подруга, что от нее за чужими спинами не спрячешься.