– Я несу… вас… к Медведю, – не останавливаясь, ответил Март.
Ответ аптекаря его почему-то успокоил, и Карл снова потерял сознание, но, по-видимому, ненадолго, потому что, когда он очнулся в следующий раз, они как раз входили в дом старика.
– Наверх, – распорядился Михайло Дов, и его племянник, перевалив Карла с плеч на руки, затопал по лестнице.
Ну и здоров же ты, парень! Как ни был Карл слаб, он не мог не почувствовать чего-то, похожего на удивленное восхищение, хотя и сам был отнюдь не мелким мужчиной.
В комнате наверху его раздели до пояса и уложили на лежанку.
– Чем это его так? – спросил старик аптекарь.
– Словом. – Март все-таки запыхался и говорил с трудом.
– Уже затягивается, – раздумчиво сказал Медведь.
– Я вытащил… дрот, – пояснил Март. – И влил в рану сок жемчужницы.
– Жемчужницы… – Старик не переспрашивал, он о чем-то думал. – Да, пожалуй. Как вы себя чувствуете, господин мой Карл?
– Чувствую, – ответил Карл, и это была истинная правда. Сейчас он уже снова чувствовал свое тело. Конечно, оно все еще оставалось холодным и как бы замерзшим, задеревеневшим, но все-таки он мог уже чуть-чуть шевелить левой рукой и сердце отпустило тоже.
– Ну что ж, – удовлетворенно сказал на это старик. – Это даже лучше, чем можно было ожидать. Сейчас я смешаю вам укрепляющий напиток, и вы, господин мой Карл, поспите немного. А утром пошлем за лекарем, и…
– Мне надо идти, – перебил старика Карл, которому, чтобы произнести эти три слова подряд, пришлось напрячь все свои силы. – Сейчас.
– Сейчас? – с ужасом переспросил Медведь. – Но сейчас вы не сможете идти.
– Должен! – сказал Карл, борясь с головокружением и тошнотой.
Он посмотрел на старика, надеясь, что его взгляд достаточно тверд. Он надеялся также, что у Медведя имеется в запасе какое-нибудь средство, способное поднять его на ноги хотя бы на время.
«До рассвета!» – сказал он себе или Судьбе. Карл должен был дожить до рассвета, чтобы сделать то, что он должен был сделать, и чтобы еще раз увидеть восход солнца. Он не хотел умирать при луне.
– Шурк? – растерянно сказал Медведь, поворачиваясь к Марту. – И золотой корень?
– Шурк? – переспросил Март. – Да что вы такое говорите, дядюшка?! У вас что, есть шурк?
– Есть, – кивнул старик. – У меня много чего есть.
– Но шурк его убьет! – возразил Март.
– Его вряд ли. – Старик бросил на Карла быстрый взгляд и снова посмотрел на племянника.
– Тогда о чем вы спрашиваете? – удивился Март. – Две части шурка, часть золотого корня, шесть капель цедровой кислоты и три части медвежьей крови…
По-видимому, он зачитывал наизусть какой-то рецепт.
– И жидкий огонь, смешанный с соком раты в равных долях, – закончил старик и повернулся к Карлу. – Не знаю, как это на вас подействует, господин мой Карл, но это единственное, что у меня для вас есть. Если вы не умрете сразу, а я надеюсь, что этого не произойдет, то вы продержитесь до утра.
Он помолчал, пожевал губами, видимо сомневаясь, следует ли говорить что-нибудь еще, но все-таки сказал:
– Не знаю, как вы будете себя чувствовать, господин мой Карл, этого мне знать не дано, но утром вам потребуются сиделки.
– Я понял. – Карл старался говорить твердо, но не знал точно, как звучит сейчас его голос, потому что в ушах звенело и громко стучала в висках кровь. – Сколько осталось до полуночи?
– Часа полтора, – пожал плечами старик и вдруг встрепенулся: – Боги! Сегодня же Серебряное Полнолуние!
Он замолчал, о чем-то напряженно думая или что-то вспоминая, и снова кивнул, отвечая своим мыслям.
– Да! – сказал он вслух. – Может получиться. Лежите, господин мой Карл, отдыхайте, через полчаса снадобье будет готово, и вы или сможете продолжить свой путь… или не сможете, но это уже решать не мне.
Его разбудил стук в дверь. Карл проснулся и прислушался. Он услышал тяжелые шаги Марта и его приглушенный бас, когда молодой аптекарь спрашивал, кого принесло к Медведю в столь поздний час.
Час был и в самом деле поздний. До полуночи вряд ли оставалось больше часа, комнату заливал яркий лунный свет, способный поспорить со светом нескольких горящих на столе свечей, а Карл, по-прежнему лежавший на постели старого Медведя, чувствовал себя так, как если бы намеревался испустить дух в ближайшие четверть часа. Несмотря на то что в печи горел огонь, его бил озноб. Не помогали и несколько одеял, которыми заботливо укрыли Карла. Зато эти одеяла мешали ему дышать. Он был так слаб, что легкие с трудом поднимали тяжесть грудных костей. Шумело в голове, и перед глазами стояла пелена, но при этом Карл проснулся в полном сознании, твердо зная, где он находится и почему.