Карл неторопливо шел к воротам княжеского подворья, протискиваясь через плотную толпу и выискивая взглядом своих лейтенантов.
Надеюсь, что моих, подумал он, обходя очередной в стельку пьяный хор, нестройно выводивший мелодию старинной застольной песни, не слишком уместной на площади перед княжеским дворцом, но зато верно отражавшей душевный настрой певцов. Впрочем, карнавал на то и карнавал, он отменяет все условности, снимает запреты и уравнивает сословия. Так было и так, вероятно, будет всегда, во всяком случае, до тех пор, пока люди не перестанут веселиться.
Обогнув мастеровых, весело и азартно выпевавших грубоватые куплеты песни, яростно аккомпанируя себе разбрызгивающими дармовое княжеское вино кружками, Карл увидел наконец высокие ворота, врезанные в каменную стену, окружавшую дворец Семиона. Одна створка ворот была открыта, так как приглашенные на бал гости все еще подходили, немало их собралось сейчас и на широкой площадке перед лестницей, ведущей во дворец, и на самой лестнице. Среди этих богато и красиво, а порой, на взгляд Карла, даже излишне роскошно одетых людей, богатых горожан, дворян, живущих в городе и по соседству, и, естественно, магов в цветах своих кланов, нашелся и Август. Тот оживленно беседовал с двумя дамами как раз неподалеку от широкой мраморной лестницы, плавными маршами поднимавшейся к дворцу, а в следующее мгновение Карл увидел и Марка, медленно прогуливающегося чуть в стороне под руку с каким-то кавалером, с которым лейтенант, судя по всему, обсуждал весьма занимавший обоих собеседников вопрос.
Добравшись до ворот, Карл представился герольду, державшему в руках длинный свиток с именами приглашенных персон, и его без затруднений, которых Карл, впрочем, и не ожидал, пропустили на территорию дворца, больше похожего на замок, каковым он когда-то и являлся. На Августа и Марка Карл не посмотрел. Однако сразу же почувствовал на себе их скрестившиеся взгляды, что подтверждало его мнение об этих двоих, как о серьезных и понимающих дело людях. Отметив мысленно, что хорошее начало обычно предвещает легкую дорогу, он, не останавливаясь, проследовал дальше. Однако на первой ступени лестницы вынужден был остановиться, встретив на пути едва знакомого по первому дню пребывания в Сломе городского советника Магнуса.
– О! – сказал советник Магнус, останавливаясь напротив Карла и загораживая ему дорогу. – Мастер Карл!
Карл поднял бровь и окинул советника «неузнающим» взглядом.
Между тем взгляд советника упал на рукоять Убивца, глаза его моментально сузились и почти мгновенно, но, главное, безошибочно, переместились с меча на правую руку Карла, которую тот как бы случайно упер в бок.
– Прошу прощения, – тут же поправился советник, многозначительно посмотрев Карлу в глаза. – Лорд Карл, конечно.
– Граф Ругер, с вашего позволения, – мягко поправил его Карл и заметил нешуточную тревогу в голубых глазах Магнуса, возникшую при этих словах. Возможно, Карла ожидал интересный во всех смыслах разговор, но, увы, продолжения их с советником беседа не имела, так как неожиданно в нее вмешались посторонние, хотя и вполне ожидаемые обстоятельства.
– Вот он! – раздался слева сверху зычный голос человека, привыкшего отдавать приказы в бою.
Карл моментально перевел взгляд с переставшего его интересовать советника Магнуса на спускавшегося по лестнице широкоплечего кавалера, одетого в княжеские цвета – алый и зеленый с золотом – и опоясанного мечом в дорогих ножнах. Мужчину сопровождали четверо дружинников, вооруженных алебардами и короткими солдатскими мечами.
– Задержите этого человека! – не обращая внимания на обернувшихся на его голос гостей, приказал своим людям мужчина и указал рукой в кожаной перчатке на Карла. По-видимому, это был один из лейтенантов княжеской дружины или, что более вероятно, сам капитан Виктор Лойн, которого Карл еще не встречал.