– Мои, – повторил Карл, но уже с другой интонацией, как бы пробуя слово на вкус. – Мои.
Глава третья
Нападение
Карл вернулся к Деборе, когда нарождающаяся луна прошла уже половину Вдовьей тропы. Тихо скрипнула открывающаяся дверь – единственный звук, который мог потревожить ее сон. В покоях было почти темно. Три зажженные свечи, находившиеся в разных концах довольно обширного помещения, не рассеивали мрак ночи, едва разбавленный светом юного месяца, проникавшим в спальню через открытые окна. Впрочем, Карлу этого было вполне достаточно, и открытые глаза Деборы он увидел еще с порога.
– Прости, – сказал он, сбрасывая на ходу камзол прямо на ковер.
– Прощаю. – Ее голос был задумчив, но, как она ни старалась, скрыть от Карла свое раздражение ей не удалось. – Возможно, – добавила она, когда он был уже в изножии кровати. – Но, если ты сейчас же не обнимешь меня, я выпущу адата.
– Не спешите, сударыня! – рассмеялся Карл, буквально вылетая из штанов. – С адатом мне не справиться!
– А со мной?
– С тобой, милая… – он отбросил шелковое одеяло, которым она была укрыта, – с тобой…
А с собой? Но это была уже последняя мысль, на которую он был теперь способен.
– Герцог очень интересный человек. – Дебора села в постели и смотрела теперь на лежавшего на спине Карла.
– Хорошо, что ты это заметила, – улыбнулся он, не зная, впрочем, видит ли она его так же хорошо, как он ее.
– Тем не менее… – Этот оборот Карлу понравился, он говорил о многом. – Тем не менее, мне кажется, он может быть искренним другом.
– Он и врагом может быть искренним, – объяснил Карл. – Людо вообще исключительно искренний человек.
– Но тебе он друг.
– И тебе.
– И мне. А почему «Людо»?
– Так его звали на чужбине. – Карл непроизвольно опустил взгляд с губ Деборы на ее грудь.
– Ты можешь смотреть куда угодно, – спокойно сказала Дебора, – но со мной надо иногда и говорить.
Она была непоследовательна, разумеется, но Карл не стал спорить.
– Не волнуйся, женщина, – улыбнулся он, отмечая между тем, что видит она в темноте не хуже его. Во всяком случае, не намного хуже. – Созерцание твоих прелестей дарит мне чистую радость постижения красоты, но сейчас я с тобой только разговариваю. Так вот, герцог Александр служил в армии императора Яра. Тогда его звали Людо Табачник, потому что он не хотел раскрывать своего происхождения. Не знаю, поняла ты это или еще нет, но Корсага и Кьярго – родственные семьи. Нынешний цезарь – племянник герцога Александра, а жена цезаря – дочь Людо.
– И завтра ты идешь на прием к цезарю.
– Нет, – покачал головой Карл. – Сегодня вечером цезарь дает нам с Людо личную аудиенцию, а на прием к принцепсу мы пойдем вместе. Завтра.
– О чем попросил тебя герцог Корсага? – В полумраке спальни глаза Деборы казались темными, но Карл знал: они серые.
– Ты хочешь знать, зачем мы приехали во Флору? – спросил он.
– Да. Мне повернуться спиной?
– Зачем?
– Мне показалось, что ты слишком увлекся…
– А мне казалось, что у тебя было время узнать меня достаточно хорошо, чтобы не задавать таких вопросов.
– Тогда я задам другой вопрос. – Сейчас она уже не улыбалась. Она была серьезна. – Откуда взялся твой герб?
– Я его нарисовал сам.
– Я должна была догадаться. – Дебора убрала упавшие на лицо волосы, отчего плавно качнулись ее тяжелые груди. – В этом волке есть что-то от тебя самого, и прекрати, пожалуйста, так на меня смотреть. Я ничего не имела в виду. Я просто убрала волосы.
– Ты просто убрала волосы, – согласился Карл. – Да, мне говорили, что в нем есть что-то от меня, но я не оборотень, Дебора, если ты это имела в виду.
– А?.. – Она не закончила вопрос, она его даже не успела сформулировать, но Карл ее понял.
– Не знаю, были ли в твоем роду оборотни, но Карла оборотнем не была тоже. Впрочем, и ты ведь не оборотень.
– Я что-то гораздо более страшное.
– Не говори глупостей! – возразил Карл. – Ты что-то самое прекрасное из того, что я видел в жизни.
– А теперь глупость сказал ты. – Как ни странно, она улыбнулась. – Стефания была красавицей, и ты ее любил.
– Ты права. – Карл сел и посмотрел ей прямо в глаза. – Я должен был закончить эту фразу по-другому. Кроме Стефании. Ты не лучше ее, но и не хуже. В моих глазах вы равно красивы, а в моем сердце – равно любимы. Но Стефания умерла тридцать лет назад, и теперь ты единственная.
– Я понимаю, – кивнула Дебора. – Но мы отвлеклись. Так для чего же позвал тебя герцог Корсага?