– Спасибо, сударыни, – поклонился им Карл. – Ваша помощь пришла вовремя. Спасибо, любимая, – улыбнулся он Деборе. – Ты была великолепна.
Судя по звукам, которые ловило его ухо, бой во дворце утихал.
– Ты чем-то встревожен, – сказала Дебора, выходя из гардеробной. Она не только оделась – естественно, без помощи горничных, которые если и были живы, то все еще прятались по темным углам, – но успела даже расчесать свои великолепные волосы.
– Что не так? – В ее глазах жила тревога, но тревожилась она не о себе, а о нем.
«А что теперь „так“? – усмехнулся он мысленно, заметив, что серебряный плетеный ремешок, которым Дебора опоясала свои крутые бедра, провисает под тяжестью двух кинжалов. – И уж во всяком случае, я должен быть последним, о ком ты, милая, должна волноваться».
– Я был непозволительно медлителен, сударыня, – признался Карл. – Я едва успевал за событиями. Это неправильно. Это ненормально.
– Медлителен? – Кажется, она его не поняла. – Мне показалось, что ты все время оказывался на шаг впереди событий.
– Тебе это только показалось, Дебора, – усмехнулся он. – По-видимому, я еще не полностью восстановил свои силы. Сдом выпил из меня слишком много крови.
– Если учесть, что тебе выпало в Семи Островах, – рассудительно возразила Дебора, – странно, что ты вообще способен стоять на ногах.
Она неожиданно улыбнулась, и Карлу показалось, что в спальне стало светлее. Улыбка Деборы заставляла светиться воздух, во всяком случае в его глазах.
– А ты ведь почти не спал этой ночью.
– Прошлой тоже, – вернул ей улыбку Карл. – Но я об этом не жалею, – поспешил добавить он. – Пошли посмотрим, что смогут нам рассказать трупы наших врагов.
Тела нападавших были вынесены в маленький дворик, образованный павильоном зимнего сада и боковой стеной конюшен, и лежали теперь на каменных плитах в свете набиравшего силу утра. Их было восемнадцать – шестнадцать «птиц» и двое великанов, у которых при ближайшем рассмотрении обнаружились на головах наросты, странным образом напоминающие недоразвившиеся рога. Лица у этих двоих были грубые, землистого цвета, но, несомненно, человеческие. Так что от нормальных людей их отличали только нечеловеческие размеры да живучесть. Как оказалось, в горячке боя Карл не вполне правильно оценил как первое, так и второе. По-видимому, только Убивец мог выдержать, не сломавшись, удар огромного меча, какими были вооружены эти гиганты, и только не вполне человеческая сила Карла и Деборы, находившихся на пике боевого транса, могла позволить им с такой легкостью вогнать в плотную, как дерево или камень, плоть этих монстров острую сталь.
Второго «тролля» убить оказалось гораздо труднее. Август, Март и двое солдат дрались с ним почти все время боя – с первых секунд и до конца, – и только подоспевшие гвардейцы герцога Корсаги, временно носившие цвета графа Ругера, решили исход поединка. Да и то монстр убил двоих и ранил троих, одним из которых оказался Август, не последний из бойцов, которых знавал в жизни Карл.
Что же касается крылатых созданий, то все они были по внешнему облику вполне людьми, если не считать, конечно, их огромных крыльев, которым могли бы позавидовать даже кондоры и горные орлы, да еще, может быть, пальцев рук, заканчивавшихся длинными и прочными когтями. Назвать эти узкие и острые, как бритва, клинки ногтями не поворачивался язык, а раны они оставляли страшные, тем более что на каждой руке таких клинков было пять.
Когда Карл и Дебора спустились во двор, вдоль выложенных в линейку тел уже прогуливались в сопровождении лейтенанта Марка Валерия и Людо, примчавшиеся во дворец ни свет ни заря. Март, Фальх и волшебницы тоже были здесь. Мужчины неторопливо покуривали свои трубки, стоя около огромных ступней одного из «троллей», и вполголоса обменивались впечатлениями. Виктория и Анна в наброшенных на плечи плащах – у Карла создалось впечатление, что одеться дамы не успели или сочли это необязательным, – молча ходили вдоль мертвых тел, то и дело останавливаясь у того или другого, чтобы что-нибудь рассмотреть специально. Что их интересовало, понять было сложно. Они то склонялись над обезображенной волшебным огнем рукой одного убийцы, то рассматривали лицо другого.