Муха и Рябой промолчали. Не хотели признавать, что мы в команде, вот совсем никак. Еще бы, их от одного моего вида воротило.
— Поэтому, если у нас с вами задача поставлена руководством, и мы не справимся, то плохо будет не только мне, но и вам, смекаете?
Пацаны стали слушать внимательнее, тут уже конкретика пошла — кому и за что прилететь могло. Самое важное, в смысле.
— Прямо пропорциональная зависимость намечается, — заключил я.
— Что значит — прямо пропорционально? — буркнул Муха.
Я обратил внимание, как он потянулся за сигаретами, но, видимо, на ходу про мой наказ вспомнил — пачку взять взял, но так и не открыл. Во-о-от, приходит пацанам понимание, не может это не радовать. Почувствовал себя настоящим Макаренко.
— То и значит, пацаны, нам всем выгодно проявить себя как единую команду — не разлей вода, цепи кованы, мать их. Тода, возможно, в следующий раз вам уже не поручат продавщиц с их муженьками напрягать за три копейки.
— А что поручат? — заинтересовался Рябой, косясь на меня.
— Серьезные задания, где вы будете не кукурузу стеречь, а бабки зарабатывать. Гляди ж, с «девятки» на иномарку пересядете, — подсластил я перспективы, желая посильнее пехотинцев замотивировать.
Понятно, что даже если мы сработаемся, то я все сливки сниму, а они как были тюфяками на побегушках, так такими останутся, но знать это им не обязательно. У моих собеседников, как они про иномарки и бабки услышали — раз, и лица вытянулись. Задумались — ну в смысле, неприязнь неприязнью, а если я не тухляк двигаю? Пусть пошевелят извилинами, это полезно в их случае.
— И че, курить нельзя? — пробубнил Муха, вращая руль.
— Нельзя, пацаны, — я головой помотал и пояснил позицию: — Не потому, что курить — здоровью вредить, и не потому, что я такой вредный.
Ребята смачно хмыкнули — мол, а почему бы еще. Но я спокойно продолжил:
— А потому, что на нас из-за ваших семок и сигарет менты выйдут. Вы шкурки и окурки побросаете, а потом придет мент, палочкой ватной поелозит — на слюну, отпечатки с фильтра снимет — пиши пропало.
Конечно, следы рук с окурков изъять — это из области научной фантастики, а ДНК-экспертиза еще в стране не народилась, но такие улики, один фиг, ни к чему оставлять.
— Че, серьезно? — удивился Рябой.
— Да ты гонишь, Боец, — нахмурился Муха.
— Гоню не гоню, но мозги включите. Ладно ещё, вас закроют, но потом ведь на кладбищенских выйдут. Будет Заур вместо того, чтобы делами заниматься, ездить к следакам и бабки заносить, чтобы тему замять. А кто эти деньги потом вернет? — я бровь приподнял и замолчал, вроде как, жду ответа.
Ну просто-таки — к доске, пятый «А».
— А-а-а, — протянул Рябой.
— У-у-у, — поддержал его Муха.
Компаньоны мои призадумались, лбы начали тереть, носами шмыгать. Видимо, достаточно внятно я суть дела объяснил, чтоб вопросов не возникло — быть должным Зауру никому не хотелось. Что до задачи сегодняшнего выезда, ее я пояснил в двух словах, без особых подробностей, но чтобы пацаны в курсах по происходящему были. Пока вещал, мы повернули на Ленина, а оттуда, проехав чуток в сторону Сельмаша, завернули во дворы, на улицу Новаторов, где располагалась главная заводская проходная.
— Короче, парни, не своевольничаем, вопросы будут — задаем, не додумываем. Справимся если, так я за вас перед Зауром слово замолвлю. Идет? — спросил я, закончив краткий инструктаж.
Муха и Рябой закивали. Муха повернул к обочине у одной из «сталинок», где я велел ему остановиться. Я внимательно огляделся — Заур, когда ставил меня на это дело, полагал, что я завод знаю, как свои пять пальцев. Но вот ни фига, я, в отличие от своего предшественника, проработал на предприятии всего-то часа два, да и те даже не проработал, а пробыл. Поэтому был без понятия, как могут происходить местные темные делишки с проносом всяких ништяков за забор.
— Музыку выруби, брат, — распорядился я. — И ближе бери, ага, еще.
— А как выходить, щас в самые кусты въедем? — уточнил Муха.
— Давай смелее газуй, нам нужно номера от любопытных глаз скрыть, как раз за кустами нихрена видно не будет.
Водитель подъехал еще ближе, практически утопив морду «девятки» в кустах. Вот и хорошо, номеров не видно, а нам, в первую очередь, не следует привлекать к себе внимание. Я вышел из тачки, открыл багажник и нарыл в нем кусок ветоши. Переложил ее так, чтобы, когда мы багажник закроем, край тряпки из него торчал и как будто бы невзначай номер прикрывал.