Эх, на что только не пойдешь ради чистой любви — даже на грязный грабеж! Правда, моя любовь не такая уж и чистая, а мой грабеж не такой уж и грязный. И вообще — все наоборот… Это не грубый грабеж, а — тонкая операция, и не высокая любовь, а — низкая страсть, снесшая мне голову. Не буду я себе врать! Отправила меня моя страсть на передовую в виде зверюги простой, пусть и разумной! Будь честен — не с другими, тогда хоть с собой! Такое у меня кредо! Так я защищаю себя от тумана, нагоняемого мной на всех вокруг! Нам всегда следует помнить, что наше оружие, направленное против врага, при ничтожной нашей неосторожности поражает нас. Изображая перед врагом друга, а перед другом врага, можно забыть, кто — друг, а кто — враг. Попробуй не запутайся, кто ты, где ты, с кем и когда… я ведь под десятью лицами говорю на десяти языках с десятью людьми из десяти стран.
Пора мне сворачиваться — не собираюсь я ждать, когда за мной придут. С банками покончено — пора к банкоматам. Теперь надо обойтись без задержек. Стоит специалистам разобраться с моей махинацией — мой счет, точнее счет незнакомого толстяка, заблокируют. Да и о подходах к аппаратам, и о доступе к деньгам подумать надо. Правда, что думать? Я знаю данные счета и аппараты, стоящие в плохо просматриваемых со стороны зонах. Аппараты оснащены передатчиками на аккумуляторах — с такими проблем нет. Я сигнал с такого передатчика запросто перебью — перекрою помехой на частоте, определенной моей техникой. Пройду невидимкой!
Незаметно бросил пропуск Томаса около проходной. За моей спиной сошлись створы стеклянных дверей, впустивших бедняка и выпустивших богача.
Глава 21
Нужно торопиться. Сейчас полным ходом идет анализ взлома системы важного военного объекта. И задействованы сильнейшие специалисты — такие, что мне и не снились. Скоро они завершат анализ и переустановят систему защиты. Тогда мне ее точно не взломать. Не справится с ними Швед в одиночку.
Допустим, даже справится Швед — сделает достойную «открывалку», все равно не выйдет у меня систему открыть. Шведу нужно точно знать, какую систему он должен осилить. А я, без участия государства, не смогу достать для него данные системы — требования к «открывалке». Вся надежда на прежнюю защиту… на то, что Швед сделает подобие моей прежней «открывалки», предоставленной мне государством. Я не могу применить государственную снова. Наши не должны связать мои действия со мной, а чужие — с нашими. Запутаю я всех. Главное, — мне не запутаться.
Глава 22
Седой поляк захлопнул чемодан и пожал мне руку, а я захлопнул дверцу машины и выжал газ. Только Игорь Иванович голосом совести кричит мне вслед: «Слава, ты не с катушек слетел — ты с цепи сорвался!». Но голос затихает, Игорь Иванович отстает, остается далеко позади, скрывается из вида.
Вечер стягивает предгрозовое небо глухой мглой. Ночь надвигается с ненастьем. Только я озаряю сумеречное небо сиянием. Я снаряжаюсь в поход, как в полет.
Мне кажется, что я мыслю трезво, но такие мысли диктует дурман, заполонивший мою голову, заполнивший сознание. Голова кружится, и я не замечаю царящей кругом грязи и тесноты. Я словно не протиснулся в простенок, а проломил стены. Словно не прополз через темную трубу, а пролетел сквозь ночное небо. Бегу через канализацию, и брызги зловонной замутненной воды кажутся мне чистой утренней росой. И тяжелый автомат, бьющий по спине, — легок, как перышко.