Подыхаю просто. Еще и нервничаю попусту. Знаю, что нельзя нервничать, оставаясь на месте, а все равно. Здесь же я не в простой засаде выжидать вынужден… здесь возле моей Агнешки ищейки рыщут. Снова адреналин нахлынул, и я готовлюсь сердечный приступ получить.
Глава 53
Глаза поляка чуть прояснились, мои — чуть замутились, так что мы с ним теперь на равных оказались.
— Ян, ты в порядке?
— Нет.
— А я…
— И ты — не в порядке. Войцех, а что с парашютом?
— А что?
— Ты сказал, что не открылся вовремя…
— Что, правда? Сказал?
— А то…
— Да это еще ничего… Раз как-то ветер был, к дороге сносить стало, а возле стояла стена… Так меня на стену занесло — встал на ней, а тянет…
— Что, правда?
Войцех усмехнулся.
— Правда…
— Стропы срезал?
— Да, с трудом… Думал, все… головой о бетон и…
Я прикурил сигарету — сунул в рот Войцеху, прикурил еще — зажал в зубах… и судорожно сцепил руки на руле.
— Пронесло, Войцех… А я раз… Да не важно…
— А ты где служил?
— Да я на границе…
— И как?
Усмехнулся в свой черед.
— Да задавался я страшно.
— Это за тобой водится.
— Верно, до сих пор водится. Раз я… В общем, вижу на снегу следы — вроде двое границу пересекли и в одном направлении двинули. Думал за ними ходу дать, а присмотрелся — неправильно нагрузка распределена. Один след вперед ведет, а другой — назад, только задом наперед. В общем, вышло, что один человек границу перешел и задом наперед вернулся, меня сбивая.
— Ничего себе…
— Я, конечно, орден на груди увидел и вперед тайком — только меня и видели…
— И что, выследил его?
— А то… Погнался за ним… за наградой, вернее. Плюнул на все и на чужою территорию рванул.
— Думал о том, что победителей не судят?
— Вроде того. Стоит, в общем, сарай кривой в снегу, следы к нему ведут…
— И что, взял его?
— Взял… скажешь тоже. Меня взяли, Войцех. Наши, Войцех, — пограничники.
Войцех рассмеялся, хватаясь за продырявленный живот и скрючиваясь.
— Проучили?
— Пытались. Только я же не знал, что это свои… не знал, что меня учат. Я к пыткам себя готовил серьезно, оповестил противника, что молчать намерен, как покойник, пока покойником не стану. И молчал. В общем, весь урок я им испортил. Они же ждали, что я только так зарываюсь — не до конца. Только не дождались. И, в итоге, одному командиру весело было… выговорил он нас всех неслабо.
— Палкой по спине?
— Почти…
— А ты хоть одного «переходчика» поймал?
— Было дело… Только я тебе позже расскажу. Устал я, Войцех, жутко. И за Агнешку страшно.
— Да мне тоже боязно, что дальше будет.
— Пожуем — увидим…
— Что увидим?
— Увидим, что же мы такое жуем. Тогда и решим — проглотить или — выплюнуть. Ты последи пока, а я клочок сна схвачу.
— Ты сможешь заснуть?
— Посмотрим…
Не то, что сильно, но жалею теперь, что в коем-то веке правдивую историю рассказать решил. Нервы все — прямо приперло правду хоть перед смертью, хоть Войцеху сказать. Только поляк так встревожен, что мне почти спокойно, — не запишет он ничего на корку, забудет все. Войцех толкнул меня в плечо, как только я закрыл глаза.
— Ты спишь, Ян?
— Нет, не идет сон…
— Ян, а что нам дальше делать?
— Придумаем…
— Я не могу придумать, что мне делать.
— Я придумаю, Войцех. Ты меня только по голове не бей больше.
— Да это ж — наиболее твердое место.
— Это у кого как, Войцех.
— Я ж все по правилам, как тренер говорил.
— Другие у нас отныне правила, Войцех.
— Ты вообще без правил дерешься.
— Другие у меня, просто, правила — в точности не такие, как у остальных.
Я посмотрел с отчаяньем в пустой патронник. Тихо… Только не известно еще — ушли они уже или нет. Пора проверять. И вообще — пора… Долго они в автосервисе… Хватит… Хватит ждать… Будут обыскивать дольше — обнаружат мою Агнешку. Надо действовать.