Англичанин сник и задумался, всадив нож мне в руку.
— Потише ты! Я тебе не Элизабет! Ты меня прирежешь такими тычками! И вообще! Хватит колупаться! Кровоточит же рана! Сейчас песок налетит и налипнет! Просто подцепи осколок!
Ричард сосредоточился на моей руке, но ненадолго.
— У вас что про пустыню в руководствах по выживанию пишут?
— Да то же, что и у вас.
— У нас пишут, что надо оставаться на месте аварии и ждать.
— Нам, Ричард, ждать нечего.
— А в случае, когда приходится покинуть место аварии, пишут, что нужно оставить на месте карту с пометками направления.
— Нам негде и нечего оставить, Ричард. Мы и направления не знаем… и местонахождения. Не знаем мы, где база, где колодец…
— У нас про такое положение дел ничего не пишут.
— А нечего писать, Ричард. Мы просто пойдем в пустыню. И будем идти, пока не…
— Пока не умрем…
— Пока не дойдем.
— Недолгая нас с тобой, Слава, ожидает дорога.
— Да уж надеюсь, что недолгая. Только не думай брать в голову, что она закончится, как жизнь, — смертью.
— Решил до конца не отчаиваться?
— Отчаяние конец приближает. Не дает оно нам за жизнь в полную силу сражаться. Заставляет сдаваться или на риск нарываться. А в бою и то, и другое никуда не годится. И сдаваться и рисковать только в крайнем случае дозволяется.
— Не думаю, что у кого-то из нас может быть еще более крайний случай.
— У меня — может, Ричард.
Войцех… Если я узнаю, что он Агнешку к рукам прибрал и не смогу его убить — я умру… от сердечного приступа. На месте свалюсь, и не посмотрю, что еще молод для инфаркта.
Глава 17
Британец неумело перевязал мне руку, которой досталось больше всех остальных частей тела. Я выругался, стараясь поправить повязку. Только не вышло. И к черту. Хоть ветер песок не нанесет на рану — и то хорошо. А ветер к ночи, кстати усилился. Надо поспешить с комплектацией необходимых для похода вещей. Здесь темнеет резко — рухнет солнце за горизонт, и не видно ничего. А с фонарями здесь, на открытой местности, не дело бродить.
— Слава, мы не сможем унести всю воду. Придется часть оставить.
— Здесь нет ничего более необходимого!
— Мы не унесем.
— Я возьму!
— Оставь. Ты свалишься, и она тебе вообще не будет больше нужна.
— Я не сдвинусь с места, не забрав всей воды, Ричард!
— Ночью пить так не хочется — потеря воды снижается, когда холодает.
— А ты думаешь о дне?! Гореть на солнце, иссыхая от жажды — мучительная смерть!
— Слава, мы не доживем до рассвета, если за ночь не найдем…
— Ричард, ты реши, наконец, — апатии ты поддаешься или на риск идешь! Выбери что-то одно! А то ты мне мозги морочишь! Сейчас мы возьмем все, что можем взять сейчас! По ходу — оставим все, что не под силу станет тащить! Пока мы можем тащить всю воду — потащим всю!
— Нам еще и оружие нести.
— На одного четыре бутылки, один автомат, три магазина и патроны еще на три — все.
— Тяжело.
— Ничего, Ричард, справимся. За ночь на запад порядком продвинемся — уверен, километрах в тридцати на что-то да наткнемся.
— А что в тридцати километрах на запад?
— Не знаю еще. Просто, мы идем на запад и за ночь пройдем примерно столько.
— По песку и камням? С нагрузкой и раненые?
— Ричард, не надо мне дух опускать. Все равно не выйдет у тебя. Давай вставай. Пошли.
Глава 18
Я поднял руку, останавливая британца, и свалился на колени — Ричард рухнул рядом, бросая оружие.
— Передохнем чуток и…
— Слава, мы и часа не идем, а…
— Просто ремень плечо трет. А на другое — не перекинуть из-за… Откуда они только кислоту взяли?
— Надо заночевать.
— Да ты что? Солнце взойдет и мы…
— А можешь дальше идти?
— Могу. И тебя заставлю. Вставай!
Я, напрягая волю, поднялся, вытягивая за руку обессилившего британца. Потащились в темноту, поддерживая друг друга, как старые товарищи, а не только что встретившиеся враги.
— Мы с тобой будто со славной попойки возвращаемся.
Британец тихо усмехнулся сквозь зубы.
— Да, только я еще ни разу не упивался до такого скотского состояния.
— Ничего, все еще впереди — вот вернемся и напьемся.
— А ты как русский, наверное, пить умеешь?
— Умею и тебя научу, Ричард. Я раз выхлестал в гордом одиночестве…
— Один пьешь?
— Специфика профессии — нельзя мне просто при людях напиваться. Для дела опасно.
Ричард кивнул, и мы умолкли, сосредотачиваясь на дыхании, сбивающимся теперь от каждого неверного шага.