— Он нас в плен возьмет — вернее, уже взял. Торговать нас теперь с нашими будет. Долго будет торговать, чтобы не продешевить.
— А мы у него доживем до того, как он с нашими сговорится?
— Он не дурак, товар портить. Только все равно… не знаю.
— Бежать надо, Слава.
— Вот и я о том же. Ты давай отдыхай у скакуна на шее. Нам скачки предстоят.
— Подождем, когда он нас к поселению выведет.
— Нет, Ричард, не пройдет. Там все люди — его люди. Преследовать будут, схватят и… Нам, пойманным при попытке деру дать, хуже придется. Давай по моей команде коня пугай. Сделаем вид, что не справились с управлением и… Тогда, пусть и поймают — не придерутся.
Ричард, недолго думая кивнул.
Глава 29
Гоним вперед, что есть мочи. Мчимся в никуда — в синее марево, трепещущее над мутным горизонтом, прочь от красного зарева заходящего солнца. Я теряю дыхание. Плечо разгрызает едва нейтрализованный химический ожог — адреналин больше не глушит боль, и сердце слабнет, словно засыпая. Я надышался кислоты, разъедающей легкие, и песок… песок просто раздирает пересохшее горло на куски. Перехватил повод правой рукой, отпуская левую, — прорезанную тонкой веревкой, впившейся чуть не до кости. Схватил клок чахлой гривы, но не удержался и соскользнул на шею тощему коню. Повис на поводе, проволочился по песку. Камни полетели в лицо, и я разжал руку, падая. Песок забил рот и… Я, задыхаясь, выскребаю его изо рта рукой — снова рукой. Продираю глаза, царапая их пропыленными лохмотьями, оставшимися от моей формы… от формы британского офицера.
Ричард осадил коня, поднял столбы пыли и спрыгнул, склоняясь надо мной.
— Слава! Вставай!
— Воды… Дай воды… Черт… Ложись!
Рухнули в песок, зарываясь, едва заслышав шум винтов. Я осторожно поднял голову, всматриваясь в высокое небо, и жестко придавил голову англичанину, не давая ему увидеть своих.
— Тихо ты. Наши это. Огонь откроют, как только нашу форму распознают.
Британец напряженно сжал кулаки, ожидая, когда винты затихнут в отдалении, и я отпустил его, переводя дух. Черт… Британские это территории… Он рано или поздно сориентируется. Сейчас он спокойно принимает мысль о том, что, скорее, он мой пленный, а не я его. Но скоро станет очевидно, что расклад иной. Скоро… С вертолета лошадей наших засекли — значит, и нас рядом искать начнут сейчас… сейчас вернутся по наши души. Эх, Игорь Иванович… Что ж мне делать?
— Ричард. Нам конец — расстреляют нас. Нам к Ахмеду надо!
Британец долго размышлять не стал — ему моя версия так же очевидно диктует сдаться, как мне то, что на деле происходит.
— Сдаемся… Пошли коней поймаем.
Глава 30
Я рухнул на спину коню, жарко раздувающему ноздри. Черт… Скоро вырублюсь… а еще надо обратно дорогу найти…
Конь подо мной споткнулся… Я выдернул его поводом, и он задрал голову, падая грудью и заваливаясь на бок без переворота. Я едва успел упасть до того, как зверь придавил меня. Ричард слетел неподалеку, когда его лошадь, испугавшись, шарахнулась в сторону. Ахмед несется к нам во весь опор в пыли, а мы от усталости и встать ему навстречу не можем.
— Ахмед, воды дай! И коней поймай! Нам торопиться надо! Его вышлют — вертолет! Он — вертолет — вернется! Ахмед выручай! Живее!
Глава 31
Я стою на лестнице и смотрю на стальные воды Невы… Сфинксы шепчут что-то мне на ухо с обеих сторон, только тихий шепот, открывающий мне великие тайны, заглушен штормовым рокотом… Открываю глаза темноте, стуча зубами от холода… Черт…
— Ричард…
— Я здесь — рядом.
— Нас что, в яму посадили?
— Нет — в хибаре какой-то заперли.
— А что холодно так и… Темно, как в…
— Ночь же.
— Ночь… «Я в свет пустился без гроша, но был беспечный малый. Богатым быть я не желал, великим быть, — пожалуй! Таланта не был я лишен, был грамотен немножко. И вот решил по мере сил пробить себе дорожку. И так и сяк пытался я понравиться фортуне, но все усилья и труды мои остались втуне. То был врагами я побит, то предан был друзьями. И вновь достигнув высоты, оказывался в яме».
Мы рассмеялись. Только не слишком весело.
— А дальше знаешь, Слава?
— Нет.
— А ты?
— Тоже не знаю. Мне другое вспомнилось. «Привет вам, тюрьмы короля, где жизнь влачат рабы! Меня сегодня ждет петля и гладкие столбы. В полях войны среди мечей встречал я смерть не раз, но не дрожал я перед ней — не дрогну и сейчас! Разбейте сталь моих оков, верните мой доспех. Пусть выйдет десять смельчаков, — я одолею всех. Я жизнь свою провел в бою, умру не от меча. Изменник предал жизнь мою веревке палача. И перед смертью об одном душа моя грустит, что за меня в краю родном никто не отомстит. Прости, мой край! Весь мир, прощай! Меня поймали в сеть. Но жалок тот, кто смерти ждет, не смея умереть».