датчанина смотрится.
37
Глава 6
Пока, как по маслу, идет. Ночь пасмурна, и на пути никто ненужный не попадается. Машина
“призрак” ждет, где и должна. Бензобак полон, и ключ на месте. Трасса чиста, и гнать можно на
предельной скорости. Пойдет дело так и дальше – тогда и я по объекту пройду, как горячий нож по
куску масла. Никто и понять не успеет, откуда я взялся и куда делся. А к тому времени, когда кто-то
что-то поймет, я буду ужинать в гостях у гера Вебера. Наш человек с их объекта пропадет этой
ночью – так же бесследно, как я. А других зацепок у них никаких не будет. Им останется только
списать очередную операцию на Стяжателя. Что и это деяние – дело рук Стяжателя, они
догадаются точно. Он ведь всегда вырывает у них из рук все, что ему следует отнять по приказу. Но
и это произойдет не слишком скоро – лишь после продолжительного анализа и раздумий. Эх, Игорь
Иванович, готовьте мне орден! Явлюсь я к вам с дырой в кителе, а не в груди! А ты, Шлегель, меня
не жди! Не дождется меня тюрьма!
Глава 7
Девушка… Девушка стоит за стеклом изолятора… Хрупкая и светлая, как утро… Я резко
остановился, встретившись с ней глазами, всмотревшись в ее лицо. Худая, изможденная – она
измучена, только все равно ясно, что она… Я еще не видел такой… такой красоты. Вся четкость
мышления, вся сосредоточенность – все слетело с меня, как скорлупа с расколотого ореха. Она
стоит и смотрит на меня со страхом и… с надеждой. Она не видит моего лица, скрытого маской, и
смотрит мне в глаза, закрытые прозрачной защитой.
Собираю мысли поспешно – надо склеить осколки сосредоточенности. Только она… Она, как
крыса! Как крыса в клетке! И она ждет, что я… А я… Отвернулся и рванул вперед, стараясь
выкинуть ее из головы. Но никак не могу перестать думать о ней. Ведь двери открыты – их
достаточно только толкнуть. Только толкнуть дверь и… она моя. Стараюсь не думать, что могу
освободить ее – спасти ей жизнь, отпустить ее на волю или… взять ее с собой, взять ее себе –
овладеть ей всей и быть с ней всегда. Я не должен думать о ней. Я должен точно выполнить приказ
– исполнить четко поставленную задачу.
Хранилище, контейнер с нужным кодом… Раскидываю в стороны щупы контрольного автомата,
хватаю контейнер и… Крыса? Крыса с таким же кодом на спине… Зараженный зверь заперт здесь,
и замок клетки-изолятора не закрыт – отключен, как остальные. Что делать? Насчет крысы
инструкций я не получал. А черт… Черт с ней – с крысой… Я и так задержался… Задержался из-за
этой девушки… из-за этой красавицы, запертой здесь, как эта крыса в клетке…
Глава 8
Остановился на обочине, оставил контейнер с вирусным образцом в обусловленном месте.
Влетел в город, блистающий стеклянными высотами, бросил машину в другом обусловленном
месте. Как в бреду, добрался до стоянки, оседлал мотоцикл и полетел… и черт не знает, куда я
полетел.
Вышел на скоростную трассу и понесся в ночь, набирая скорость. Пригнулся под ударами ветра.
Двигатель взревел. Разметка дала деру. Световые черви протянулись вдоль дороги. Огни слились и
помчались назад – прочь от меня, рвущегося вперед наперекор ветру. Только ветер никак не
вышибает у меня из головы видение девушки, заключенной в жуткой стеклянной клетке. Что
изранило ее руки? Что за зараза оставила следы на ее руках? Или просто – иглы?
Свернул с автобана и сбавил скорость. Свободная дорога освещена скверно. Редкие рощи с обеих
сторон сумрачны и тихи. Остановился, оперся на ногу, снял шлем. Присмотрелся, прислушался.
Людей не видать – ни слухом, ни духом.
Постарался подумать над вечным вопросом. Меня давно мучает необъяснимое для меня
отсутствие запаха хвои в хвойных лесах этой страны. Елки должны пахнуть смолой, только здесь –
не пахнут. Да что мне елки?!
38
Я просто свихнусь теперь. Она мне сниться станет каждую ночь. Ее красота, ее страдание, ее
страх и надежда не оставят меня – ее глаза станут моим кошмаром… ужасным кошмаром. Я мог…
Мог забрать ее! Забрать с собой!
Я не понимаю, что происходит, только я… Я дрожу в ознобе перед ее хрупким образом, стоящем
у меня перед глазами. Белая больничная рубашка вихрится на ветру вокруг ее тонкого стана и
исчезает… Призрачное облачение разлетается в прозрачном воздухе, оставляя ее обнаженной… и
она стоит предо мной в свечении, окруженная золотым сиянием вьющихся на ветру волос… И я
упиваюсь ей… и я задыхаюсь в ветре… Протягиваю к ней руку и… прикасаюсь к ней. Хватаю ее и
срываю с нее остатки призрачных одеяний… И она горит огнем в моих холодных руках… и она
сияет в моих смотрящих во мрак глазах… Горит… Все вокруг горит… Я горю! Мои мысли, моя
душа, мое тело – все в огне… только в груди холод замирает с дыханием…
Тяжело дыша, открываю глаза и смотрю на свои пустые руки, как – в пустой патронник… как – в
пустоту смерти. Что это было? Что со мной только что было? Со мной никогда ничего подобного не
было…
Я объят восторгом, но – мучительным. Меня жжет желание – бездонное желание, безумная
жажда. Я лечу в бездну, только не знаю – вверх или вниз. Что со мной творится?! Я гибну или
обретаю жизнь?! Мой разум угнетен или особенно ясен?! Мой дух отходит ко сну или ото сна?!
Пробуждается во мне зверь или человек?! Я не знаю, что это! Но я понимаю, что не могу подавить
это! Не могу с этим справиться!
Развернулся и, выжимая газ, рванул вперед – вернее, назад в город… в ее город.
Остановился так же резко, как осознал, что не туда рвусь. Нет, не туда… Франкфурт. Туда мне
надо попасть, а не… Я должен выкинуть эту девушку из головы, вернуться и отчитаться. Должен.
Глава 9
Огни высотных зданий вгрызлись в душу тревогой. Не похоже, что эти пустые улицы этого
спящего города приведут меня к съемной квартире. Остаток этой ночи мне, терзаемому волчьим
голодом, суждено провести, одиноко скитаясь среди серых теней, думая о ней.
Я исполнил задачу на высшем уровне, без единого сбоя. Сделал все, что был должен сделать. Я
перенапрягся, перенервничал, но – справился. Операция проведена чисто. Я могу быть спокоен. Но
я не могу успокоиться. Напряжение только нарастает… вопреки приказам рассудка.
Я не взял с собой эту девушку! Но я не должен был брать ее с собой! Я не должен был делать
этого как – офицер! Но обязан был сделать это как – человек!
Что у меня в голове?! Я и так вторгаюсь в чужую страну, и так внедряюсь в чужие дела, и так –
стою на краю! Не мог я взять и вызволить ее, вломившись на секретный военный объект с четко
поставленной начальством задачей – на чужой объект! Не мог! Не мог и не могу! Черт…
Объект – больница для бедных! Нищие и солдаты всегда первыми попадают в такие передряги!
Они всегда первыми становятся подопытными крысами в запрещенных исследованиях! За них
некому заступиться! За эту девушку некому заступиться! Она не способна постоять за себя! А
защитника у нее нет! Я должен стать ее заступником! Я должен защищать простых солдат как –
офицер! И простых людей как – человек!
Я знаю, что бедность – гиблое болото! Я знаю, как тяжело выйти из нищеты, подняться над ней,
оставить ее позади в качестве прошлого, а не вечного настоящего! Знаю, какие силы нужны!
Нищета – топь, тянущая на дно! Она затягивает, не позволяя встать на ноги! Она, как трясина,
засасывает сильнее, когда ты сильнее из нее рвешься! Она дает скупой выбор! Слабых заставляет –
сдаваться смерти, а сильных – выбирать преступный путь! И с каждым годом тянуть время выбора,
противостоять толчкам к смерти или к преступлениям становится труднее! Я стоял на грани и не