друзьями врага, общего для всех остальных.
Глава 15
В пределах видимости один Войцех – рослый и мощный боевик бандитской группировки,
отслуживший в польском десанте и подавшийся на чужбину искать… Не знаю, что он здесь искал.
Знаю, что нашел его пан Мсцишевский. Войцех не всегда при нем, но входит в его ближний круг –
вот я с бойцом контакт и держу твердой рукой. Он считает меня товарищем. А напрасно.
Правда, я считаю, что он мог бы стать неплохим парнем, но – не стал ведь. Просто, Войцех –
боец, выделяющийся из всех остальных. С его могучей силой и скромным умом он послушен и
предан. Я бы сказал, что таким солдат быть и должен, да внутренний стержень у него слабоват.
Подчиняется он не всем подряд, но разница между армейским командиром и паном Мсцишевским
по его мнению невелика. Он служит преступнику, связанному с врагом Польши, так же верно, как
служил своей стране. Такой он – Войцех – вольный вояка. Только, в итоге, при командире всегда и
везде, а один – никуда и никак. Наемник чистой воды – с принципами, но – с простыми. Вот я и
думаю его подчинить и перекупить со временем – положил я на него глаз и намерен на свою
сторону перетянуть. Только мне в него придирчивее всмотреться надо – не такой он простой и
прямой, каким кажется. Вроде туповат, а не совсем. Да не беда. Я могу переманить и не такого –
было бы только нужно.
Прошел во двор и окликнул Войцеха, сидящего на стертой лестнице и рассеяно
перекидывающего в руке выкидной нож.
– Войцех, что не при деле?!
– Ян, ты?!
– Я!
Поляк поднял на меня разморенный взгляд и прищурился на солнце.
– А что ты веселый такой?
– Рад тебя видеть, Войцех!
– Снова ты за свое, Ян… все у тебя с издевками всегда.
– Да какие ж издевки?! Давно не виделись – вот и все!
– Да, давно тебя не видно было…
Подошел к нему, опустился на ступеньку рядом, перехватил взлетевший нож, перекинул пару раз
и вернул Войцеху.
– Да дела. Я и к вам с делом пришел.
– К пану нашему пришел?
46
– Да, Войцех.
– Он тебя давно ждал… У него к тебе тоже дело. Похоже, серьезное что-то сказать хочет.
– Насчет?
– Не знаю, Ян… Наверное, насчет дальнейших ваших с ним дел.
– Еще партия приходит?
Войцех лениво подкинул нож и повернулся ко мне, щурясь еще сильнее.
– Нет. Думаю, другое дело…
– А что еще?
Войцех повел широченными плечами – видно намеревался плечами пожать, но поленился.
– Я не знаю, Ян… Я только так – догадку имею.
– Так скажи, что думаешь?
– Знаешь же, что у него сын погиб?
– Три года прошло.
– Для нас прошло, а для него нет, Ян.
– Ясно. Сын же.
– Да… Только важнее, что стареет пан… Сдает он сильно, Ян, в последнее время. Нас же власти
прижимать стали – по его нервам все это бьет. А дело пану передать некому. Думаю, тебе он все
свои дела доверить решил.
– Мне? Все дела? Войцех, да как ты до такого додумался?
– Многое у нас изменилось, Ян, с тех пор, как ты в последний раз приезжал. Не осталось у нас
никого из тех, кто на тебя хоть раз косо посмотрел или хоть слово насчет тебя поперек пану сказал.
Всех таких устранил пан. Порядок он твердой рукой наводит. Он и из личной охраны трех людей
поменял. Думаю, хочет пан тебя с этих пор своим сыном считать. Думаю, при встрече он тебя
назвать сыном намерен.
– Ты же вроде не пьян, Войцех?
– Ян, я ведь не просто так… Он же только и твердит нам всем, что ты всегда все знаешь, всегда
все можешь… Как сын, ты пану стал, Ян.
– Вот как… Я не в курсе.
– Да ты пропадаешь все… вот все и пропускаешь.
– Верно, пропустил такие дела…
Я хватанул хищной рукой воздух. Войцех ухмыльнулся.
– Да ты на него похож, Ян. Он тоже так вот воздух хватает, как кот крысу, когда дело идет.
– Нет, Войцех, я другой.
– Даже его сын так на него похож не был, как ты, Ян. Мне вот все думается, что твой отец такой
же, как наш пан.
– Не такой, но мы все одного рода-племени, Войцех, – “волчьего” племени.
– Это как, Ян?
– Мы не люди и не “псы”, а – “волки”.
– Не знал такого разделения.
– А ты не такой, Войцех. Ты – особенный. Ты – “медведь”. Просто, “медведей” меньше и они к
меньшему подразделению приписаны.
– Ты же не серьезно, да?
– И да, и нет. Я же всегда так – отчасти серьезно, а отчасти…
– А “медведь” – это хорошо?
– “Волкам” “медведи” по душе, Войцех. Мы с вами охотно дело имеем.
Я навел на поляка хищные глаза, спрятанные за темными стеклами. Нет, не лжет он. Правду
говорит. А Войцех на домыслы не силен – он сложные мысленные конструкции не строит, а только
достраивает готовые, стоящие у него перед глазами. Видно, Мсцишевский, и правда, меня сыном
назовет в скором времени. Вот так дела! Эх, ждет меня награда! Да не дождется… Мои хищные
глаза затягивает страстной мутью и… Моя красавица является ко мне из солнечных лучей… встает
перед глазами и слепит, и жжет.
Я снял темные очки, опуская глаза на пыльную лестницу. Войцех рассеяно взглянул на меня.
47
– Ян, да ты бледный… и глаза у тебя болезнью блестят. Ты болен, да?
– Нет, не болен… А вообще, нет… вернее, да. Да, я – болен, Войцех.
– Тебе, может, антибиотики нужны?
– Нет, Войцех… Мне не антибиотики, а транквилизаторы нужны – в убойных дозировках.
– Нет у меня их, Ян… спокойный я просто – не принимаю.
Я столько времени к Мсцишевскому в окружение внедрялся! Я с таким трудом втирался ему в
доверие! А главное, – не пропали труды мои даром! Он готов отдать мне все! А я готов все у него
взять! Только я не могу! Не могу я не думать о ней – о зараженной девушке, запертой в клетке, как
последняя подопытная крыса! Вашу ж!..
Рою я себе яму, раскидывая во все стороны генеральские звезды, как комья грязи! Разрою я
пропасть от небес до земли, подрывая под собой опору! Паду с небес на землю и могилу себе рыть
начну! Начну и кончу! Вырою я себе могилу, раскидывая вокруг себя комья грязи, зарываясь все
глубже и опускаясь все ниже! Конец мне! Мне и делу моему! А не беда! Земля круглая! Прокопаю я
всю землю насквозь и снова поднимусь, и снова – в небо! И не один, а с ней – с красавицей моей!
Я поднялся и покачнулся, будто бутылку в глотку опрокинул и глотнул лишку… голова совсем
кругом пошла. Войцех было сделал вялую попытку встать, но я поднял руку, останавливая его.
– Ничего страшного. Так только – голову повело.
– Ян, да ты садись, а то свалишься. Тебе совсем худо, как я вижу, стало. Ты из-за того, что я
сказал, да? Ты не тревожься, Ян. Пан на тебя, конечно, ответственность возложить решил тяжкую,
но он же тебя принуждать не будет. Даст он тебе время – обдумаешь все.
– Войцех, я… У меня образ девушки перед глазами все время стоит… и она меня зовет и манит. Я
до нее все время мысленно дотронуться стараюсь, а мне ее никак не достать… никак не
дотянуться. Хватаю ее, а она… как воздух. Бывает у тебя такое, Войцех?
– Бывает.
– А как ты так спокойно об этом говоришь?
– А что беспокоиться? Так вроде и должно быть, когда девушку хорошую встречаешь…
– Нет, не думаю…
– Я что-то не пойму никак, Ян, что не так? Хочешь ты ее – и все дела.
– Это такое сильное желание, что на патологию похоже. Оно рассудок разъедает, как зараза.
Мыслить мне это не дает. Мучает меня это, Войцех.
– Мучает? Нет, Ян, не знаю я такого. Не знаю я, что тебе с этим делать.
– Никак я с этим наваждением совладать не могу. Не понимаю я, что со мной происходит.
Никогда у меня ничего подобного не было.
– Ты у пана Мсцишевского спроси – он, может, подскажет что.
– Он здесь?
– Нет, в автосервисе… как всегда. Знаешь же – его крепость. Вопросы он человеку задает…
вернее, Вацлав с человека ответы спрашивает.