рельефных цифр, помятую о дорожных системах слежения, пустил кодированный сигнал с
декодера, отключил сигнализацию, открыл дверцу, замкнул зажигание. Завелась. Поехали.
Хозяин машины пошел в пивную и сел за стол – скоро он не выйдет, а из пивной ему стоянку не
просмотреть. Машину в угон зачислят через час – не раньше. Сейчас я спокойно, не скрываясь,
доеду до места, оставлю машину в стороне от дороги – вне зоны видимости техники контроля и
возле тайника – и свинчу номера. Хозяин распрощается со своей машиной, а я раскланяюсь со
своей!
Глава 32
Клаус пошамкал ртом, отходя и рассматривая машину издали.
– Не знал, что за охоту на крыс так хорошо платят, Вольф.
Агнешку машина не зацепила, она в замешательстве уставилась на меня. Я наклонил голову и
загадочно подмигнул ей “волчьим глазом” поверх темных стекол в безумно дорогой оправе. Да,
такой я теперь крутой – обвешан цепями и смотрю исподлобья. На мне нет потрепанной куртки
Вольфа и рубашки с отложным воротничком гера Вебера, зато теперь все видят мои руки и
блистающие часы Яна. Выбирай любого, Агнешка, – все от тебя без ума и все твои с головой!
– Что встали? Садитесь живее. Поехали.
Агнешка недоверчиво всмотрелась в меня.
– Вольф, тебя трудно узнать…
– Так и должно быть. И запомни, мое имя – Ян.
Она оторопела.
– Это твое настоящее имя?
– Для тех людей, к которым мы едем. Ясно?
Подождал, пока они пристроят коробку с крысой. Лихо развернулся и дал по газам.
Глава 31
Пост… Еще один поставили. Нет, нам из города так просто не выехать. Знал, что оцепление
поставят, – не знал, что так скоро. А держать как долго будут? Думаю, снимут скоро, дороги
откроют, и мы освободимся. Черт…
Свернул, не доезжая до поста, – свернул к полякам. Думал об одной машине с ними
договориться, только теперь мне одной машиной не обойтись. Планы меняются – и быстро.
Остановил машину, положил руки на руль, а голову на руки – что-то совсем выдохся. Только раз
уж пошел – останавливаться нельзя. Вольфа так просто не опознают – они его в лицо не видели. Да
66
и бродяги… Они со мной только в полумгле встречались – чаще видели меня в каске на голове…
еще и свет им в глаза с моего лба бил. Не так просто в точности узнать, как Вольф выглядит. А
больше их на меня не наведет ничто.
Сказал старику с девушкой оставаться в машине и направился к Войцеху, уже завидевшему меня
из окна и спускающемуся ко мне.
– Войцех, у меня еще дело к Мсцишевскому.
– Ты где такую тачку раздобыл?
– Про нее речь и пойдет.
– А что?
– Поменять хочу – хоть на развалюху, только с документами исправными.
– Справим мы тебе документы, раз такое дело… У нас как раз заказ на такую…
– Да я так и рассчитал – так и думал, что долго не простоит, под заказ уйдет. Он здесь –
Мсцишевский?
Войцех подошел к машине, придирчиво рассматривая. Как только он заметил Агнешку, вся его
напускная лень испарилась и равнодушие стерлось с лица. Я резко одернул его за плечо,
разворачивая к себе.
– Твоя, Ян, красавица?
– Моя.
– Всегда знал – кто машину выбрать умеет, тот и…
– Войцех, где Мсцишевский?
– Да в автосервисе все… Разбирается…
– Что-то часто у вас…
– Да все то же…
– Того же все разрабатываете?
– Да, Ян, – деньги у него наши, он их нам вернуть должен.
– Сколько?
– Спрашиваешь еще… За такие деньги и сдохнуть не жалко, Ян.
– Долго держится.
Он сжал кулак и потер ободранные костяшки.
– Упертый.
– С ним что, и Вацлав не совладал?
– Нет, никак он не колется…
– А вы его не так колете.
– Это как – не так? С ним Вацлав трое суток работает в поте лица.
– Трое суток молчит – значит, не с той стороны подходите. Не пугают его ваши угрозы – не
действенны для него ваши методы.
– Раз уж такие методы не действуют… Тогда уж никакие не подействуют, Ян.
– Когда ты усвоишь, Войцех, что сила не только в кулаках, но и – в голове? Учись давай думать.
– Ты что, думаешь, не угрожали? Не берет его…
– Войцех, я вам его за час наизнанку выверну.
– Ян, ты его не видел еще… Он сдохнет, а деньги из зубов не выпустит. Мы его уже напоследок,
не надеясь…
– Я вам ваши деньги с его зубами отдам, а взамен возьму у вас плату для наемника или –
наемника.
– Тебе человек нужен?
– Надежный, который служил, как ты, и которого я знаю, как тебя.
– Я что-то не понял… Тебе что, я нужен, Ян?
– Точно.
– Да я что… Я готов.
– Только я тебя поперек Мсцишевского нанимать не стану.
67
Он с уважением взглянул на меня и выплюнул окурок, не туша. Правильно я поступил, подметив,
что поперек Мсцишевского идти не стоит, – они свои… и порядок у них свой – с неотступными
правилами.
– Да он что… Он согласится. Не думаешь же ты, что он тебе откажет? Ты же ему, как сын. А что у
тебя за дела? Тебе кто-то дорогу перешел?
– Я перешел дорогу. Дело поправимое. Только Агнешке охранник нужен.
Он усмехнулся.
– Девушке твоей?
– Ни на шаг от нее не отходи. И только попробуй ее…
– Да понял я.
– И старик к тебе под опеку перейдет на время – в нагрузку.
– Справлюсь и со стариком.
– Поехали.
Глава 33
Стиснул зубы, смотря на Агнешку. В ее глазах только начали разгораться искорки жизни, а теперь
их снова затмевает слепой страх. Седой поляк принял ее учтиво и усадил в потертое кресло, но она
бледнеет на глазах, и глаза ее потеряно блуждают в полумгле небрежно убранной коморки. Она
слышит срывающиеся хрипами крики человека, недалекого от смерти. Она помнит свой страх, свои
мучения, и его страдания режут ее душу на куски. Девушка отстраняется от меня, шарахаясь и от
Войцеха.
– Войцех, налей ей водки и отведи куда-нибудь подальше, пока мы…
Войцех кивнул мне, поднимая Агнешку с кресла под руки. Я взглянул на притихшего Крюгера –
старик перепугался до ступора, когда сообразил, куда и к кому я его завез. Черт…
– И старика прихвати. Подальше отведи. Слышишь?
Как только одни двери сомкнулись за моими спутниками, другие – распахнулись передо мной.
Сел верхом на стул, складывая руки на спинке, кладя на них голову и рассматривая то, что осталось
от человека. Черт…
– Вацлав, да оставь ты его! Выйди!
– Он мой, Ян.
Вацлав перевел на меня всегда прохладные глаза – он тщательно скрывает все свои садистские
страсти, стараясь сохранять спокойную видимость человека, исполняющего задание и
получающего за него плату. Только он не такой наемник, как Войцех. Вацлав – редкостный урод,
хоть внешне и на редкость красив. Он – настоящий садист, согласный не спать, не есть и не пить, –
только бы получить в распоряжение очередную жертву. Вацлаву никогда не хватает смелости
открыто пойти на поводу у страстей – он с мучением ждет, когда его жестокость станет нужна
Мсцишевскому. И теперь – его жертва, как зеркало, отражает все его мучительное ожидание, все
уродство его души. Пристрелю я его когда-нибудь точно.
– Теперь – мой! Выйди!
Агнешка… Она догадается… Она будет бояться меня… Она уже боится, а будет – еще больше…
И не уверен, что смогу объяснить ей, что делаю все только ради нее. Я не смогу объяснить ей, –
такой чистой и честной, что пытаю человека ради нее. Вашу ж…
Постараюсь найти подход к его голове. Про тело и думать нечего – его не починить. Покойник он.
Только он после такого мыслит мутно – не понимает, что нет надежды. На это я его и подцеплю –
на надежду.
Один со всей дури бился в дверь, открывающуюся с другой стороны. А другой – со всей силы