– Я стараюсь… Только – не могу… Люди гибнут и…
– Агнешка, я надежнее этого дерева – отпусти его, наконец.
Отцепил ее руки от растрескавшейся коры, и они сцепились на мне. Обхватил ее, отбрасывая ее
волосы.
– Я боюсь, Вольф… Я не знаю, кого бояться… и боюсь всех. Даже тебя.
– Не надо. Меня не бойся. Верь мне, Агнешка.
– Я хочу… Хочу верить тебе, только ты все время… Мне все время кажется, что ты не говоришь
мне правды. Я не знаю, врешь ты мне или просто – не говоришь. Ты не отвечаешь на мои вопросы.
Я же вижу, что…
Не дал ей говорить, думать дальше. Целую ее, задыхаясь, забывая, что только что целовал
бензобак… забывая, что устал и…
– Ян, закопал я яму! Что теперь?
Агнешка отстранилась, опустила голову, потупила глаза. Войцех… Глотку ему перегрызть готов.
– Дерном забросай, и пойдем!
Припер девушку к дереву, склоняясь к ее шее.
– Агнешка, я к тебе не с пустыми руками. У меня для тебя подарок. Еще не цветы, конечно…
Только он не хуже – это тебе не срезанный букет, а живой…
– Человек?
– Ждет тебя в багажнике… Посмотришь? Только вручу я его тебе позже. Пока его взаперти
подержать придется.
Агнешка забыла, что старается отвернуться от меня, спрятаться от моего горячего дыхания. Она
замерла в ужасе и изумлении, словно и не замечая моих…
– Вольф, ты что, привез его? Священника? Ты не отпустил его?
– Будет тебе теперь товарищ для совместных молитв.
– Как ты можешь? Как ты можешь так поступать с ним?
– Так нужно, Агнешка. Он видел меня. Я отпущу его – позже. А сейчас… Сейчас он составит
тебе общество. Священник сумеет утешить тебя.
– Вольф…
– Не называй меня так при Войцехе.
Агнешка уперла тоненькие ручки мне в грудь, отталкивая.
– Отпусти меня. И его – отпусти.
– Я не могу. Не могу и не сделаю.
– Я прошу тебя.
– Он еще не твой. Станет твоим – позже. А пока он – мой пленный. Пока его участь – решать мне.
И я решил его запереть.
– Прекрати… Отойди… Как ты можешь говорить так о человеке?
– Я так шучу, Агнешка… Привыкай к моим шуткам.
– Ты не шутишь, ты… Я тоже твоя пленная. О боже…
– Нет, Агнешка. Нет…
– Тогда отпусти…
– Нет, не пущу… Я просто… Я просто защищаю тебя…
– Защищаешь? Ты меня просто…
– Я защищаю тебя и…
– Отпусти меня к моему парню…
74
– Не пущу… У тебя больше нет никого – только я… И вздумай искать связи с людьми из
прошлого – их убьют с тобой заодно…
Войцех бросил лопату мне под ноги, угрожающе сложил на мощной груди руки, угрюмо
нахмурился.
– Ян, ты мне платишь, конечно… Только я… Ты нанял меня охранником, а не могильщиком! Я не
собираюсь один рыть и зарывать ямы! Особенно, смотря, как ты с ней… Ты меня вообще втянул…
И теперь…
– Не кипятись. Решим задачу.
Поляки – народ вспыльчивый, с норовом. Даже Войцех – наемник – гордость в наем не сдает. Это
тебе не немец, у которого с решением стать наемником в голове начинает ровно и размерено
щелкать счетчик купюр. С немцами проще вообще – четкий договор, точное выполнение
условий…
Хорошие они вообще солдаты – немцы. А поляки – они хорошие вояки. Подумал про англичан и
ехидно растянул рот. Они – солдаты плохие. Когда за них техника воюет – еще сохраняют
видимость, а так… Придется мне, видно скоро с ними столкнуться… на чужой земле… на земле,
чужой и для них, и для меня. Черт… Искуплю я вину, Игорь Иванович, – не волнуйтесь, никуда не
денусь. Скоро… Скоро на связь выйду… Как только выживу, как только Агнешки добьюсь…
Глава 40
Связанный священник все осложнил. Мсцишевский недоволен, что я в его автосервис связанного
священника приволок, и свалил почтенного святого отца ему на седую голову. Только я на его
недовольство решил внимания пока не обращать. Пока Войцех ему про пристреленного агента все
не выложит – можно не обращать внимания. А Войцех выложит – вопрос времени. Черт… Надо
выворачиваться как-то. Как? На перехват пойду… на опережение. Первым все выложу… и свалю
все на Войцеха. Выставлю его тупым и… Войцех допустил ошибку. Он не сообразил ничего и
застрелил не причастного к моим делам человека.
Войцех знал, что я девушку прячу от, преследующего ее, прошлого, – и только. А, когда к нему
представитель власти заявился с вопросами, – тогда и решил, что прячу я ее – от властей. Он и без
того был взвинчен, а когда ему карточку показали с похожей на Агнешку девицей, он совсем
занервничал. В итоге Войцех признал в другой девице Агнешку – перепутал просто из-за
нервотрепки последнего времени. Ему показалось, что ищут Агнешку, что он узнал ее, и он –
выдал себя поведением. Агент счел, что нашел след разыскиваемой девушки, решил проверить.
Войцеху ничего другого в голову не пришло, как пристрелить агента, когда агент вовсе и не при
деле был, когда стрелять в него совсем не надо было. А после мне с Войцехом пришлось следы его
преступления скрывать, и мы с ним их – скрыли.
Власти меня с Агнешкой не искали и не ищут… и поляков искать не начнут. С вида все чисто –
никто не придерется, никто не подставлен. Разве что проверят поляков поверхностно.
Подозрительное направление прощупают – и только. Никто ничего не найдет. Проверять больше
вопросами будут – на нервы, на поведение. Главное, – при такой проверке нервами себя не
погубить. Тогда глубже копать не станут – оставят всех в покое.
И еще… Полякам могут снова карточку девушки показать. Придется настолько достоверно
убедить их в том, что ищут не Агнешку, что они – с ее карточкой не сходство, а расхождение искать
станут. Они должны увидеть только нужную мне видимость – я должен убедить их так, чтобы
дальше они убеждали себя без моих усилий. А не выйдет добиться такого доверия – свалю все на
ее скверного бывшего дружка, от которого я ее и скрываю. Вероятно, – он что-то натворил, и
Агнешку разыскивают, стараясь через нее на него выйти. А главное, – я ничего про его
преступления не знаю. И еще… Чуть не упустил деталь. Агнешку я у психопата приятеля отнял –
от него и прячу. И запугал ее именно он – и никто иной. Так, план намечен, теперь – осуществить.
Глава 41
75
Мсцишевский скосил поблекший глаз на Войцеха. Войцех угрюмо уставился в пол, кивнув мне в
подтверждение, – мол все так и было. Поверили мне оба – знает старик, что его боевик, бывший
десантник, не умеет ни долго думать, ни терпеливо ждать.
– Войцех всегда шел напролом. Кого видел, в того и стрелял. Ты же знал, чего от него нужно
ждать, когда решал его нанимать, Ян.
– Знал, конечно. За эти качества его и нанял. Нужен мне был для девушки защитник надежный. А
человека, способного, раздумывая, стрелять с нужной скоростью, – не нашел. Решил, что надежнее
нанять его, – он, не раздумывая, стреляет, зато сразу и наповал. Ничего – разобрались мы с ним. Не
найдет никто ни концов, ни следов.
Поляк кивнул седой головой, растягивая прямой рот на сухом неподвижном лице.
– Никакой неясности, никаких недомолвок – это мне в тебе и нравится, Ян. Этим мы с тобой и
похожи. И тем, что мы с тобой, Ян, думаем прежде, чем делаем.
– Это точно. Разница только в том, что я один работаю, а вы с бригадой.
Поляк снова кивнул и плеснул мне еще водки. У меня с голоду и бессонных ночей и от одной
рюмки перед глазами плывет, но я смиренно заливаю в глотку прозрачную водицу. Не нужны мне,
обижающие старого поляка, “неясности” и “недомолвки” – и так по горло, хоть удавись.
Глава 42
Сижу молча с паном Мсцишевским – пьяный и мрачный. Напряжение нарастает, несмотря на то,
что поляк и поверил моей истории, и хоть один вопрос отпал. Не знаю я, что со священником