Выбрать главу

Джордж Локхард

(Драко)

Боеприпасы на зиму

Сказка

Let me tell you why you’re here.

You’re here, because you know something.

What you know, you can’t explain. But you feel it.

You felt it your entire life — that there’s something wrong with the world,

You don’t know what it is, but it’s there.

Like a splinter in your mind,

Driving you mad…

Morpheus

Вентиляционные трубы только в фильмах да комиксах напоминают сверкающе-чистые жестяные туннели. Настоящие всегда покрыты изнутри черным, отвратительным слоем гнуса — влажной смесью пыли, грязи, сажи и паутины, хитиновыми останками насекомых.

И да, разумеется: в них царит кромешная тьма.

Кагат ненавидел трубы, но обоняние у него было слабым, ночное зрение — прекрасным, а к жесткой и очень короткой шерстке мерзость не липла. Избранник самой природы, он полз вперед, волоча саквояж с оборудованием и обмотав голову марлей, чтобы защитить громадные ушные раковины.

Миссия готовилась почти месяц. Кагат изучал подлеты, расположение камер наблюдения, привычки охранников. Риск был огромным — дело ожидалось в разы опаснее всех предыдущих. Но в данном случае, как никогда к месту пришлась бы поговорка что риск — дело благородное. Слишком уж редко выпадает шанс действительно бросить вызов Системе и принести реальную пользу. Слишком редко удается песчинке заклинить беспощадные механизмы.

Кагату с трудом верилось, но цель столь упрямо прикидывалась достижимой, что могла, чем черт ни шутит, и впрямь таковой оказаться. За последние недели сайт стал заметно популярнее, а добытые Кагатом уникальные видеоматериалы начинали все чаще появляться в дайджестах PETA. Региональные новостные ленточки уже пестрели прозвищами вроде «нового WikiLeaks» и «экотерроризма». Терроризм, мой хвост… Ничего, главные разоблачения еще впереди. Все впереди, о да! После сегодняшнего всколыхнется така-а-ая муть… Волна поднимется — будь здоров. Отмолчаться никому не удастся.

Левое крыло внезапно уперлось в препятствие: кромешную тьму не брало даже ночное зрение, а пользоваться сонаром Кагат опасался, ведь сигнализация могла иметь ультразвуковые датчики движения. Уцепившись коготками, он подтянул себя вплотную к преграде и «ощупал» ее чувствительным носом. Сетка.

Не проблема… Перекатившись на спину, Кагат подтащил саквояж. Диаметр трубы не превышал пяти дюймов, так что сетка, скорее всего, предназначалась для защиты от насекомых; против крохотного, но очень острого секатора с победитовыми режущими кромками, шансов у нее не было.

Едва препятствие осталась позади, сверхчувствительные глаза Кагата уловили слабенький свет. Он пополз быстрее, по эту сторону сетки мусора было ощутимо меньше. С каждой минутой становилось светлее, воздух теплел. Вскоре на пути встретился и первый сменный картонный фильтр — это означало, Кагат достиг обитаемой части здания. Скорее всего, подсобки или уборной; свет проникал сквозь тонкие жестяные сеточки.

Кагат взглянул на электронный хронометр, вшитый в саквояж сбоку. Цифры светились лишь в инфракрасном диапазоне; путешествие по трубам отняло сорок минут. Значит, сейчас около семи часов вечера, рабочий день закончился и люди начинают покидать комплекс. Идеально.

Секатор бесшумно разрезал сетку и Кагат выглянул из трубы. Все верно, лючок для смены фильтров находился в потолке небольшой комнатки, где хранились пылесосы, веники и прочее «офисное оборудование». Вдобавок, запах не оставлял сомнений, что неподалеку — прямо за единственной дверью — располагалось человечье место отдохновения. Кагат потер крылом нос.

Взяв саквояж в зубы, он зацепился коготками за край разреза и повис вниз головой в трех метрах над полом. Оглядел комнатку, поискал водоотводные отдушины у пола. Лампы в уборной не горели, но глазам крылатого разведчика вполне хватало и света, проникавшего из коридора сквозь щель под дверью.

Не найдя выхода, Кагат подтянулся и, вновь, забрался в трубу. Прополз пару метров до следующей решетки, прижался носом к дырочкам. Коридор…

В воздухе пахло медикаментами и паленым рогом. Кагата передернуло от мысли о возможных источниках запахов, но он отлично знал, куда направляется, так что быстро опомнился и взял себя в крылья. Проделал секатором небольшую дырочку в сетке, открыл саквояж. Первая из четырех камер заняла свое место. Размотав клубочек тончайшей серебряной проволоки, Кагат расстелил ее по внутренней поверхности трубы в виде полуметровой прямоугольной спирали.

— Хэнк, — позвал он негромко, воткнув провод из центра антенны в передатчик, лежавший на дне саквояжа. — Я внутри.