Четверых людей тут же схватили и заставили согнуться, а Боевая Форма тем временем проникла в них "семенным отростком", впрыскивая в глубины их внутренностей дремлющие клетки Высшей Формы. Как только семя было высеяно, несчастных бросили на пол и захлопнули дверь в камеру, чтобы не мешать их перерождению в Высшую Форму.
Тегана уставился на сокамерников. В одной камере с ним находилось два белобрысых парня, явно из местных, и один смуглокожий, по всей вероятности, леганец.
- Кто они? - вопрошающе произнес один блондин. - Что это они сделали с нами?
- Оттрахали нас, дурья твоя башка, - отозвался другой. Тегана почувствовал внутри какую-то странную тяжесть.
Боль от содомского греха уже начинала стихать, но унижение осталось. Никогда, даже в худших из кошмаров, он не мог представить более гнетущего чувства - казалось, будто для него потерян весь мир.
- Неужели они бросили нас здесь одних? - удивился леганец.
- Сукины дети, был бы у меня пистолет! - отозвался один из блондинов.
Тегана ощутил, что его тело немеет, наливаясь тяжестью. Живот начал нестерпимо чесаться, причем зуд становился сильнее с каждой секундой.
- Что с нами происходит? - вырвалось у Тегана. Голос его дрожал от отчаяния. Остальные тоже принялись скрести животы. Все поднялись на ноги.
- Мне этого не вынести, - вопил леганец, который ожесточенно терся животом о каменную кладку стены.
Зуд распространился на всю переднюю часть тела - от груди до паха.
- Что это за дьявольские штучки! - простонал леганец и непроизвольно сделал шаг к остальным. Они тоже шагнули ему навстречу. Зуд не прекратился, но заметно утих, когда они приблизились друг к другу.
- Он хочет, чтобы мы прижались друг к другу!
- Кто это он?
Они встали в центре камеры, плотно прижавшись зудящими животами и положив руки друг другу на плечи. Образовался плотный комок человеческой плоти. Зуд постепенно стихал, а вместо него приходило новое ощущение - под кожу проникало странное тепло, постепенно перерастая в обжигающее пламя, отчего их голоса слились в диком, пронзительном квартете. Руки людей переплелись, пальцы сцепились намертво, и ничто уже не могло разъединить их объятий.
Кожа слой за слоем начала шелушиться на их животах, а сквозь нее пробились острые побеги соединительной хрящевой ткани. Из их кишечников образовалось центральное хрящевое кольцо - остов будущего Покровителя Прочих. Побеги сомкнулись и затвердели - мучительные объятия четверки несчастных стали еще тесней.
Из заднего прохода каждой из жертв выросли толстые розовые студенистые щупальца. Эти щупальца затем развернулись в полотнища, сливаясь друг с другом. Не прошло и двадцати минут, как четверка несчастных оказалась в плотном чехле розовой кожи. Масса осела на пол камеры, постепенно меняя свое очертание. В конце концов она приобрела эллипсоидную форму, напоминая гигантское омерзительное яйцо.
Боевая Форма следила за этим священнодействием, исполненная древнего трепета и обожания, миллионы лет назад заложенных в ее сознание. Одновременно она ощущала невыносимую боль утраты своей былой независимости. Высшие Формы своими капризами могут испортить любое дело.
Оболочка "яйца" начала темнеть и затвердевать. Через несколько часов она треснет, вновь давая жизнь реинкарнированному Повелителю Прочих.
Боевая Форма оглянулась по сторонам - настало время церемонии "гхошта".
Глава 36
Полицейским и ополченцам, столпившимся у небоскреба "КУВ", были хорошо слышны пушечные залпы и глухие отзвуки ударяющихся о стены тюрьмы снарядов.
Когда пальба стихла, начались бесчисленные радиопереговоры между полицейскими из небоскреба и теми, кто собрался у стен тюрьмы. Артиллерия сделает свое дело - в этом не сомневался никто. И вдруг из динамиков донеслось странное верещание и попискивание. Полицейские, бормоча себе под нос проклятия, сорвали наушники.
Когда непонятные звуки утихли, они снова попытались связаться с тюрьмой. Но и там никто не мог сказать, что означает это чириканье - скорее всего, это были помехи, еще один неприятный сюрприз, преподнесенный бураном. Однако метель уже шла на убыль. Снег уже не валил стеною, а ветер потерял свою ураганную силу. Окна небоскреба еще светились огнями, хотя большинство зданий в этой части города еще днем лишились электроснабжения и теперь возвышались на фоне серого неприветливого неба мрачными темными монолитами.
Вновь в наушниках послышалось странное жужжание и потрескивание, и снова связь с полицейскими силами Центральной тюрьмы Беливо оказалась прерванной. Когда шумы прекратились, восстановить связь не удалось, по крайней мере с теми из коллег, что стояли у стен тюрьмы.
Старший офицер, капитан Мулен из дорожной полиции, наконец заподозрил неладное. Он отправил на вездеходе двоих своих людей выяснить, что все-таки происходит в тюрьме. Вездеход заурчал гидродвигателями и, рванув с места, скрылся за углом. Полицейские снова возвратились к утомительному наблюдению за небоскребом. Чуть позже они связались с оцеплением терминала космопорта, но и у них связи с тюрьмой тоже не было. Беспокойство росло. Остальной город был поражен хаосом; центральную автостраду и дорогу к Квайданским фермам заполнили дикие пробки.
Наконец вернулся вездеход. Вылетев на полной скорости из-за угла, он натолкнулся на полицейские заграждение. Люди я замешательстве уставились на него. И тут двери вездехода распахнулись, и оттуда с пугающей, нечеловеческой прыткостью выскочили странные поджарые фигуры. Сверкнули ослепительные вспышки, и выстрелы уложили на месте всех стоявших поблизости, за исключением капитана Мулена, который успел юркнуть в здание небоскреба.
Три кошмарные твари бросились за ним вслед, штурмовики, охранявшие вестибюль первого этажа, вытаращились в недоумении, когда Мулен попытался прокричать им предостережение. Однако в тот момент их внимание привлекла перестрелка на лестницах. Пуанкаре, который вел наблюдение за лестничными клетками, кричал им через дверь, что какой-то попавшийся в ловушку террорист ведет огонь с верхних этажей. Пуанкаре выскочил из-за дверей, а затем выпустил очередь по верхним этажам.