— Эвумэймэй, прекрати! — прогремел Луво. — Ты пугаешь Ди́бан Ка́нгмо!
— Это я-то пугаю… чем бы оно ни было? — завизжала Эвви.
— Её зовут Дибан Кангмо. Она несёт тебе еду, — твёрдо сказал Луво. — Прекрати этот ужасающий звук. Ты должна её поблагодарить. Она не хотела кормить тебя. Ей не нравилась мысль о том, чтобы принести мясное существо так глубоко в нашу гору.
Эвви прикрыла ладонями свой рот, и уставилась на паучиху. В той было шести футов росту, и ни дюймом меньше. Её жвала могли легко раздавить Эвви руку. Переведя дух, и решив, что будет говорить дальше, она убрала руки, и спросила:
— Ди-что?
— Ди-бан Канг-мо, — произнёс Луво ещё медленнее, чем обычно. — Твои ступни лечила одна из её дочерей.
Эвви сглотнула при мысли о том, что над её телом работала такая громадина. Она была безмерно рада тому, что не проснулась в тот момент.
— Что она такое? Что они такое?
— Вершинные пауки, — ответил Луво. — Боги и богини, живущие в пиках Дримбакангов.
Эвви содрогнулась. Она не хотела думать о богах, имеющих форму пауков. Она медленно опустилась на колени, и коснулась лбом пола пещеры:
— Я очень, очень сильно прошу прощения, Дибан Кангмо, — сказала она гигантской паучихе. — Полагаю, я всё ещё расстроена тем, что со мной произошло. Пожалуйста, поблагодари свою дочь за то, что она вылечила мои ступни. — Это она сказала от всего сердца. — Я бы, вероятно, умерла. И благодарю тебя за то, что кормила меня. Я клянусь, что ты об этом не пожалеешь.
Она украдкой взглянула на паучиху. Дибан Кангмо сделала два шага вперёд — её ноги щёлкали по камню при ходьбе. Паучиха медленно развернула ногу, в которой держала, как теперь увидела Эвви, несколько кухонных кастрюль. Она осторожно поставила их на землю. Затем отошла на пару ярдов назад.
Эвви посмотрела на кастрюли. Она не была до конца уверена, что нужно говорить или делать.
— Где она их нашла? — прошептала она Луво.
Какое-то время Луво молчал. Затем он сказал Эвви:
— На Ледяной Нага — которую вы зовёте Рекой Снежного Змея — на западе есть место, вроде обрушившейся… крепости… только с большим числом… Тебе не нравится, когда я зову ваш народ мясными существами. Как мне их называть?
— Люди, — сказала Эвви. — Или народ.
— Народ может быть из кого угодно, — возразил Луво. — Дибан Кангмо и её родня — народ, как и ледяные львы и пещерные змеи, нага, глубинные бегуны, и мы, горы. Люди — это те мясные существа на двух ногах?
Эвви кивнула.
— Место вроде крепости, где сейчас собралось много людей. Это место, которое достигает неба духом, и люди, которые всё время живут там, издают красивые звуки с помощью длинных труб и металлических тарелок.
— Может, это храм, — сказала Эвви. — Я слышала от Парахана, что первая остановка на Дороге Снежного Змея — Храм Лошадей Грома.
— Там-то она и нашла твою еду.
— А люди её видели? — спросила Эвви, гадая, была ли она единственным человеком, заоравшим при виде гигантского вершинного паука.
Луво, похоже, это позабавило:
— Никто в этой земле не видит народ духов, если представители народа этого не желают. Они предпочитают жить тихо. Хватит вопросов, Эвумэймэй!
Робко, поглядывая на Дибан Кангмо, Эвви подползла к кастрюлям. Все они были холодными. Ей было всё равно. Она начала с чая, жадно хлебая его. Чай смочил её сухое, истерзанное горло. Потом она сосредоточила своё внимание на еде, зачерпывая ца́мпа, шарики из ячменной муки, и запихивая их в рот. Эти были с маслом и творогом. Обычно она бы выплюнула такое. Но сегодня их вкус был лучше, чем всё, что она пробовала прежде в жизни, даже лучше её обожаемого жареного баклажана. В другой кастрюле было острое рисовое карри с молодой бараниной. Эвви ела карри попеременно с цампа, пока в неё лезла еда. Только после того, как она уже не могла даже смотреть в другие кастрюли, чтобы узнать об их содержимом, потому что наелась до отвала, она с трудом поднялась на ноги, и подошла к обширному водному пространству рядом с её ложем.
— Я грязная, — сказала она Луво. — Я буду мыться. — Поскольку Эвви была весьма уверена в том, что он не знал, что такое «грязная», она объяснила: — Я вся покрыта кровью, мочой, дерьмом и потом. Обычно от меня так не пахнет. — Она стала возиться со своей одеждой, снимая её с себя, один слой за другим. Ей и в голову не приходило стесняться. Говорящий булыжник и гигантский паук едва ли были кем-то, в чьём присутствии ей было бы неудобно быть обнажённой. — Жаль, что у меня нет чистой одежды. — В зелёном свете, исходившем от расположенных повсюду светящихся пятен, было трудно сказать, но Эвви была почти уверена, что на некоторых предметах её одежды была кровь. Это имело смысл, учитывая то, что одежду она сняла с убитых людей.