Эвви нахмурилась:
— Они привыкли путешествовать. Зачем ты в Гьонг-ши?
Джья Джуи пожала плечами:
— Император, мой господин, начал завоёвывать эту страну. Должна сказать, Эвви, мне грустно обнаружить здесь тебя. Ты не очень хорошо выказываешь признательность Сыну Богов, и показанной им тебе благосклонности, так ведь?
— Я не знаю, что ты имеешь ввиду, — сердито ответила Эвви. То, что сказала Джья Джуи, не соответствовало тому, что помнила Эвви. — Где Капитан Рана? — потребовала она.
Джья Джуи вздохнула:
— Он сбросился со стены своей крепости, чтобы не позволить себя допросить. Надеюсь, что ты справишься лучше, Эвви, но ты не должна заставлять меня быть жестокой. Отвечай на наши вопросы, пожалуйста, и избавь себя от дальнейшей боли. Скажи мне, куда уехали Розторн и Докьи.
Эвви промолчала, и попыталась заставить свои бедные стопы чувствоваться как камень.
Джья Джуи провела пальцем по щеке Эвви. Это нарушило концентрацию девочки.
— Джья Джуи, я не знаю, о ком ты говоришь! — возразила она.
Молодая женщина нахмурилась:
— Эвви, ты что, сотворила заклинание, пока мои глупые друзья стояли и бездействовали?
Двое мужчин начали отчаянно возражать, рассказывая магине, что у Эвви были связаны руки, поэтому она не могла ими шевелить, и что она произносила лишь обычные слова. Джья Джуи подняла ладонь, и они заткнулись. Эвви содрогнулась от того, как мгновенно двое мужчин умолкли.
Потом Джья Джуи вытянула руку в сторону. Да-уэй вложил в неё что-то — не ремень, а палку. Сохраняя спокойное и задумчивое выражение лица, женщина ударила палкой по стопам Эвви.
По сравнению с этим ремень казался нежным. Каменное заклинание Эвви испарилось. Она поносила Джья Джуи всеми плохими словами, которые знала, на нескольких языках, пока магиня не ударила её снова. Эвви завыла от боли.
— Пожалуйста, леди маг, остановитесь! — воскликнул Му-шанг. — Не судите ребёнка так строго!
Джья Джуи опустила палку.
Му-шанг наклонился поближе к Эвви, и прошептал:
— Видишь? Я пытался тебя предупредить. Она не знает жалости. Отвечай как хорошая девочка — ты ведь не хочешь этого, а?
— Где они? — потребовала Джья Джуи. Му-шанг отпрыгнул от Эвви. — Докьи, Розторн, Парахан, Браяр, Судамини. Да, мы знаем, что принцесса присоединилась здесь к своему брату. Почему, как ты думаешь, мы вообще озаботились захватом этого бесчестного захолустья? Мы даже не можем использовать его для переброски сюда дополнительных войск и припасов, пока не уберём ваше чэ́ту заклинание шипов с перевала. Где твои друзья?
Эвви слизнула кровь со своей губы. Должно быть, она её закусила. Она не знала, где были эти люди; ей было всё равно. Она сказала Джья Джуи сделать кое-что очень плохое с яком.
Магиня ударила её стопы палкой ещё три раза. В перерывах Эвви возилась, пока не сумела восстановить своё каменное заклинание, и вцепилась в него, держа его не у себя в сознании, а в потолке у себя над головой, где она могла его видеть. В её стопах и голове пылала раскалённая добела боль. Её горло жгло от криков. Куда подевалось пение гор?
— Давай дальше ты, Му-шанг, — услышала она слова Джья Джуи. — А то скоро рука устанет.
Тогда-то она и узнала, что Му-шанг на самом деле не был её другом.
Какое-то время он бил её. Иногда он останавливался. Джья Джуи задавала вопросы, а Эвви её оскорбляла. После трёх остановок, когда Эвви ничего не изрекла, даже проклятий или оскорблений, Джья Джуи вздохнула:
— Дайте ей подумать, пока я схожу за моими магическими бусами. И вы двое, прикажите кому-нибудь отнести её в её комнату, и возьмите двух её кошек. Лучше всего — большого кота, которого она зовёт Монстром, и другую, самую маленькую.
Два охранника покинули комнату вслед за ней.
Эвви попыталась дышать. Это было трудно. Её нос был полон соплей, а горло обжигал воздух. Кошки. Они будут делать кошкам больно у неё на глазах. Она вспомнила бусы, которые держала в руках, бусы Генерала Хэнг-кая, бусы для убийства и разрушения. У Джья Джуи было ожерелье и браслеты из таких бус. Она использует их на Монстре, и любых остальных, возможно даже на всех.
Она подумала о том, чтобы обрушить эти стены своей силой, но не могла это сделать. Её ноги пульсировали и горели. Сможет ли она когда-нибудь снова ходить? Она плакала, и не могла остановиться, но прикусила свою искусанную губу, чтобы не издавать ни звука.
«Думай!», — приказала она себе. «На что ещё ты способна, если не можешь разрушить комнату и не можешь унять боль в стопах? Как ты можешь сбежать? Как ты можешь помешать им сделать твоим кошкам больно?»