Самое странное, что у них это получилось.
Неужели судьба так расщедрилась, что подарила ей столько счастливых дней подряд?
Сеитта думала об этом, пока лежала в теплой постели в комнате Ван Илара и щурилась от резкого солнечного света. Колдун все еще спал, повернувшись к ней лицом. Во сне он казался смешным и даже еще моложе, чем был на самом деле.
Он обрел бессмертие в двадцать один год, но сейчас девушка вряд ли дала бы ему больше восемнадцати. Ладно, девятнадцати.
Она мечтательно уставилась в расписанный старинными узорами потолок и даже не сразу услышала, что Ван Илар рядом заворочался, просыпаясь. Когда Сеитта снова посмотрела на него, он уже вовсю таращился прямо ей в душу.
— Я забыл вчера сказать, что у меня здесь яркое солнце с утра. — Прошептал он, — Надо было закрыть шторы.
— Эйлар, — Сеитта накрутила на палец прядь его волос. Ей слишком сильно нравилось произносить его настоящее имя, — все это редкостная ерунда. Вряд ли вчера мы думали о шторах.
Колдун рассмеялся и приподнялся на локте. Волосы упали ему на лицо, но он не убрал их, а специально склонился на Сеиттой так, чтобы они щекотали ей шею. Девушка откинула прядь в сторону и чуть приподнялась, чтобы их лица оказались совсем близко.
— Надеюсь, Крам сможет подождать еще один денек? — Ван Илар хитро прищурился.
Этот вопрос был намного глубже, чем Сеитте показалось, но она с огромным желанием отбросила его в сторону. Один день ничего не решит для Башни, но решит многое для нее.
Она впилась губами в губы Эйлара, думая лишь о том, что счастье может быть только здесь и сейчас, а не где-то вдалеке. И незачем его упускать.
Глава 36. Айвен
-Скажу сразу: бояться меня — не лучшая идея. — Заверила Айвен, заходя в душную палатку, натопленную небольшой печкой, стоящей прямо посередине помещения.
Даже несмотря на то, что уже третий день шел непрекращающийся дождь, и воздух на улице был по-осеннему холодным, в домике на окраине деревни было по-настоящему душно, и Айвен сразу же захотелось выйти отсюда и подставить лицо прохладному ветру.
Здесь в печи ревело пламя, и только его слабое мерцание давало хоть какой-то свет, чтобы различить силуэт девочки, сжавшейся на скамейке в углу. Она свернулась в клубок и то ли плакала, то ли просто дрожала, как лист на ветру — Айвен не стала подходить ближе и выяснять.
Она и была той самой принцессой и сестрой короля, и, в принципе, Айвен как-то так себе ее и представляла. Девочка оказалась худенькой и невысокой, со светлыми волосами и крупными, будто бы вечно испуганными, глазами.
Сейчас она бросила на Айвен косой взгляд и снова уставилась в стену, будто боясь даже смотреть на девушку. В чем-то Айвен могла ее даже понять: для принцессы она — похитительница, преступница и враг. А как может отреагировать беззащитный ребенок на то, что враг втирается к нему в доверие?
Как и любой нормальный человек — с подозрением.
А ведь девочка выглядела очень даже смышленой, и это заставило Айвен надеяться, что совсем скоро принцесса поймет, что ей можно доверять. Айвен не собиралась строить из себя ангела и как-то обманывать девчонку — наоборот, она хотела быть с ней предельно честной.
Принцесса не произнесла ни звука, в то время как Айвен по-хозяйски обхаживала жилище. Отец приказал ей охранять девочку и обеспечить ее всем, чтобы у принцессы ни в чем не было нужды, поэтому все последующие дни это небольшое жаркое помещение должно было стать ее домом. Айвен не слишком-то была этому рада, но перечить воле отца она не могла, особенно, после того, как сплетни о ней и Кайрине разошлись по деревне со скоростью пожара.
Девушке не хотелось вспоминать о юноше, но он стал настолько неотъемлемой частью ее жизни, что Айвен уже и представить себе не могла, как бы она жила сейчас без него — без тайных посиделок и его длинных рассказов о другой, такой красивой и манящей жизни за пределами Алага, без совместных блужданий по лесу до темноты и без того, что он сделал с ее душой. Айвен знала, что изменилась с тех пор, как сюда занесло этого богатенького сыночка, но что-то в этих изменениях нравилось ей самой.
Она стала смелее. И впервые в жизни позволила себе мечтать.
Точнее, впервые в жизни все ее мечты стремились к чему-то конкретному, а не к расплывчатым образам того, чего Айвен никогда не увидит.
Девушка мгновенно выбросила эти мысли из головы. Временно, конечно.
— Тебе не жарко? — Обратилась она к принцессе, — Как по мне, печь затопили зря.
Принцесса, естественно, не ответила ей, все так же исступленно уставившись в одну точку.
Айвен хотелось зарычать от злости, но она вовремя сдержалась, осознав всю глупость своей затеи. Так она еще явственнее покажет принцессе свою дикость.
— Хочешь — молчи. — Сказала Айвен, — А я хочу поговорить.
Она подняла с пола какую-то пыльную тряпку, служившую ковриком. Судя по ее измученному выцветшему виду, за время ее верной службы по ней прошлось всего-то пару тысяч пар ног в тяжелых грязных сапогах. Не долго думая, девушка выбросила коврик на улицу под струи холодного дождя.
— Я, кстати, Айвен. — Представилась девушка, — Твое имя мне неизвестно, и так как знакомиться ты не желаешь, я быстро придумаю тебе кличку.
— Мне плевать. — Буркнула себе под нос девочка.
Что ж, Айвен не ожидала услышать ее голос, хотя осознанно провоцировала девчонку. Самодовольно улыбнувшись, она повернулась к принцессе:
— Что, голос прорезался?
— Отстань от меня, дикарка! — Вскрикнула девочка, прожигая Айвен пылающим взглядом, — Чего вы от меня хотите!?
— Я — ничего. — Отчеканила Айвен, усаживаясь на корточки перед девочкой. Та поспешно отвела взгляд.
— Тогда зачем я вам? — Прошипела принцесса, взволнованно потирая свою маленькую ладошку.
Айвен стиснула челюсти и прикрыла глаза, задумавшись. Она выдохнула, посмотрев принцессе в глаза:
— Мы не причиним тебе вреда. Тебе нечего бояться.
— Я нужна вам, чтобы шантажировать Вайна! — Закричала принцесса, — Уходи! Уходи прочь!
Айвен отшатнулась и неосознанно попятилась назад. Естественно, девочка была не так глупа, чтобы не понять настолько очевидной цели своего похищения. Девушка встала на ноги и свысока посмотрела на принцессу:
— Ты можешь прогонять меня и не слушать, но я скажу тебе одно. Да, мой народ воинственный, да, мы выглядим грубо и сурово, но только так мы можем выжить.
— Мой брат вам ничего не сделал… — Процедила девочка.
— Все решения здесь принимаю не я. Я даже не способна на них повлиять. Я просто Айвен, не меньше и не больше.
— Вы все неотесанные дикари! — Принцесса презрительно отвернулась.
Айвен хоть и хотела, но почему-то не могла на нее злиться. Девочка была заложницей стереотипов, как и когда-то она сама. Кайрин заставил Айвен увидеть остальных жителей Лоури с другой стороны — они были образованы и культурны, в отличие от жителей Алага. С детства Айвен навязывали, что все, кто не подчиняются Харву и не соблюдают древние традиции — враги, и что их нужно лишь убивать, чтобы освободить землю от такого отродья. Этот фанатизм девушка не могла понять и не поймет никогда. Зато теперь она прекрасно знала, что дикарями и отродьем на самом деле были они сами, и Айвен всеми силами хотелось содрать с себя это клеймо. Хотя бы в глазах этой маленькой принцессы.
И она даже кое-что придумала. Загоревшись этой идеей, Айвен стремительно вышла из палатки прямо под дождь, не боясь промокнуть до нитки.
Когда она добралась до лазарета, то ее волосы уже успели вымокнуть и повиснуть тяжелой лохматой паклей. Айвен зашла внутрь, ища взглядом Кайрина, который в этот момент сидел за столом и что-то старательно выводил пером на бумаге.
Девушка подошла к нему, и в свете лампы увидела скрученный кусок старого пергамента, на котором была изображена копия карты Лоури. Кайрин как раз вырисовывал последние линии.
— Никогда не знаешь, когда может пригодиться карта, но всегда стоит иметь ее при себе. — Пояснил юноша, кладя перо на стол и прислоняясь к спинке стула.