Она не может быть слабой.
Наоборот, раз от раза она должна становиться сильнее, потому что этого требовала вся та магия, что теперь была собрана в ее крови. Магия многих, самых разных людей, чьи жизни она забрала, чтобы получить их главное сокровище. Все они были недостойны своих даров, все были слишком глупы или слабы, чтобы распоряжаться такой силой.
А вот Тарварра была слишком сильна, чтобы всю жизнь владеть одним-единственным даром посредственной Многоликой. Ей не нравилась даже птица, которая была ее вторым «я» — ну какой к черту коршун!? Вот Эралайн с Кайрином повезло: им от рождения были преданы тела соколов, но если в случае с сестрой это было весьма понятно — с такой-то родословной и чистой кровью как у нее, ни о каких воробьях и речи быть не могло, то парень вызывал у Тарварры чистейшее негодование и зависть. Кайрин был всего-навсего полукровкой, наполовину человеком, тем более, сыном такого омерзительного идиота, как Сайзанг — как он мог заполучить тело роскошного сокола?
Теперь Тарварре казалось, что справедливость хоть немного восторжествовала — пусть эти двое радуются, что могут обращаться соколами, зато она отныне способна почти на все.
С ужасом девушка осознала, что по части могущества приблизилась к Безглазым. Она могла воскрешать мертвых, обращаться птицей, деформировать предметы, а теперь еще и… обладала даром Мыслителя. Он открыл для нее все дороги, и на пути Тарварры осталось лишь одно препятствие — ее никчемное тело, что так и не переставало разлагаться под уничтожающим действием магии.
Рана не то, что не заживала — она разрасталась и теперь перекинулась на поясницу девушки. Теперь и там практически не осталось кожи, а плоть гноилась и болела, постоянно напоминая о себе, даже когда Тарварра полностью закрывала свое проклятье бинтами.
Она и сейчас чувствовала эту тянущую боль, медленно, но с гордо расправленными плечами, шагая по коридору. Тарварра думала только о том, как упадет в кровать и мгновенно уснет, даже не вспомнив о событиях сегодняшнего дня. В глазах у нее темнело, но слух не подводил — девушка слышала даже шуршание подола своего платья, а тяжелые шаги Толла сзади — и подавно.
Когда в поле ее зрения наконец показалась дверь знакомой комнаты, Тарварра пошла чуть быстрее, выжимая последние силы из своих уставших ног. Мужчина все так же молча следовал за ней — без приказа он не имел права уйти.
Девушка рывком открыла дверь и буквально ввалилась в свою комнату, где было тепло, а сквозь оконное стекло проглядывали сумерки. В несколько шагов она преодолела комнату и тяжело опустилась на диван, Толл остался на пороге с лицом, ожидающим любого приказа — от «сходи и нарви мне букет цветов» до «возьми этот нож и убей человека».
— Толл, — Тарварра уже хотела отпустить его, но запнулась на полуслове.
Ей в голову пришла на редкость сумасбродная идея, но ее так сильно захотелось воплотить в жизнь прямо сейчас, что даже усталость отступила на задний план.
— Да, моя госпожа. — Толл выражал готовность выслушать приказ.
Но приказ не надо было слышать. Его надо было «почувствовать»? Тарварра и сама пока не знала, как работает дар Мыслителей, она понимала его суть только в общих чертах.
И вот сейчас она решилась проверить, правда ли все то, что она знала о магии Мыслителей.
Закрыв глаза, Тарварра очистила свой разум от всех посторонних мыслей и максимально сосредоточилась. Мыслители должны уметь четко знать, чего они хотят.
Для начала она попыталась найти Толла. Отыскать его разум, застывший в ожидании. Вроде бы, проникнуть в него не должно составить Тарварре труда — мужчина не мог ничем защититься: ни магией, ни собственными настойчивыми мыслями. Да и вряд ли он что-то слышал о том, что можно научиться «закрывать разум».
Дар мыслителя не позволял читать мысли, и это даже радовало Тарварру. Она не хотела знать мнение людей о себе, а свои планы они выложат ей и сами, сломленные под натиском ее магии.
Кроме Толла рядом с девушкой больше никого не было, и ей не составило труда сосредоточиться только на нем. Нужно было придумать, что Тарварра ему прикажет. Глупая, даже несколько детская и наивная мысль пришла неожиданно, но девушка не смогла от нее отказаться.
«Поцелуй меня» — мысленно произнесла она.
Боясь открыть глаза, Тарварра стала ждать, и миг спустя до ее ушей донеслись тяжелые шаги. Толл приближался. Девушка распахнула глаза и поднялась с дивана, чтобы мужчине было удобнее исполнить приказ.
Не произнеся ни слова, Толл грубо обхватил ее лицо своими мозолистыми ручищами и притянул ее губы к своим. Тарварре совсем не хотелось вырваться из его хватки, даже наоборот — какой-то незнакомый ей инстинкт заставил ее тело придвинуться ближе, прижаться к его широкой груди и раствориться в поцелуе.
«Целуй, целуй!» — Кричала она в своих мыслях, всем сердцем желая продлить это мгновение.
Щетина на его лице колола ей кожу, но Тарварра практически не чувствовала этого. Замотавшись в своих проблемах, девушка уже успела забыть, каково это — целовать мужчину, чувствовать его рядом. Она всем телом льнула к Толлу, вскоре заметив, что его руки уже были на ее талии.
Но она не приказывала этого, а это значит лишь одно — Толл вполне осознавал реальность происходящего и действовал, руководствуясь собственным разумом. Чтобы проверить это, Тарварра позволила его мыслям окончательно выскользнуть из цепких когтей ее дара.
Как она и ожидала, Толл не перестал ее целовать, даже наоборот — он становился все настойчивее, ощутив ее желание. Девушка металась в сомнениях, осыпаемая его поцелуями, и все же нашла в себе силы оттолкнуть его.
Сейчас ей не нужно все это. Как бы она не хотела почувствовать себя слабой рядом с ним, растаять в его объятьях, у нее была совсем другая цель. Тарварра выставила руку вперед и уперлась ею Толлу в грудь.
— Прошу, уходи. — Прошептала она.
Именно прошептала, напрочь забыв о том, что могла использовать свой дар, и тогда Толл бы подчинился ей безо всяких вопросов и промедлений. Но почему-то Тарварре не хотелось использовать свою магию еще раз — то ли она устала, то ли просто поленилась, она и сама не знала.
Толл остановился и слегка отстранился, уставившись на девушку ошарашенным взглядом. Мысли, которые сейчас неслись в его голове, Тарварра бы точно не хотела знать. Она еще раз обрадовалась, что у нее нет такой способности.
Девушка медленно сделала шаг назад и опустилась на диван, но Толл так и не сдвинулся с места. Его массивный силуэт угрожающе навис над Тарваррой. Зря она все это затеяла!
— Почему, Тар…?
— Не спрашивай. — Отрезала она.
Толл пронзил ее взглядом. Неужели этот тупоголовый громила способен что-то чувствовать? Вряд ли. Наверняка он, как и сама Тарварра, просто хотел чуть-чуть разбавить серость, в которой они оба погрязли.
Мужчина не двигался с места, и Тарварра начинала терять терпение. У нее совсем не осталось сил, глаза слипались, а уставшее тело уже не подчинялось ей. Девушка не хотела терять ни минуты своего сна.
«Уходи!» — мысленно приказала она Толлу.
Глаза Многоликого будто закаменели, а лицо потеряло все эмоции, которые на нем были. Магия Мыслителей просто поражала воображение, она открывала для Тарварры новые горизонты, навстречу которым она побежит уже завтра. А пока…
Не произнеся ни слова, Толл развернулся и ровными, размеренными, но вовсе не медленными шагами, двинулся к двери.
Когда дверь за ним закрылась, Тарварра обессиленно упала на спину, и ее голова оказалась на небольшой шелковой подушке, подложенной к боковой спинке дивана. Девушка уставилась в потолок, ощущая кожей, как внутри нее бурлит неукротимая магия. Рана на боку отозвалась тянущей болью, и Тарварра позволила себе тихонько застонать, будто это могло уменьшить ее страдания.
Нужно было сменить бинты, но у девушки не нашлось сил, даже чтобы пошевелить пальцем руки. Она так и уснула — в сапогах, с ногами на полу и в дорожном платье, с волосами, похожими на спутанную темно-каштановую паутину.