А еще у нее был брат — невероятно слабый и болезненный нытик по имени Крам. Мама умерла, когда ему было восемь, и Сеитте пришлось взять на себя его воспитание. Как старшая сестра, она должна была его содержать и воспитывать, но Крам был невыносим. Сеитта никогда не встречала таких непослушных детей. Она любила брата, как единственную родную душу, что осталась у нее на всем белом свете, но не знала одного — любил ли Крам ее так же?
И однажды Крам пропал. Сеитта обежала половину города, чтобы найти брата — мало ли что могли сделать со слабым ребенком озлобленные бедняки? Не найдя его ни живым, ни мертвым, девушка вернулась к своему дому. За шестнадцать лет своей жизни она никогда так не плакала, а в тот вечер из ее глаз без остановки лились слезы, пока брат не появился из воздуха.
Она думала, что сходит с ума, но Крам был настоящим, живым, реальным.
— Что это было? — Спросила у него Сеитта.
Маленький Крам сидел рядом с ней на старой шатающейся скамейке, взяв ее руку в свои маленькие ладошки:
— Это просто я.
— Что ты сделал!? — Уже тверже переспросила Сеитта.
— Пожелал… стать невидимым.
— Но… как?
— Это оказалось так просто! — Воскликнул радостный Крам.
Он оказался невидимкой, самым настоящим колдуном из редкого клана, чья магия была спонтанна и могла проявиться у любого. Брат Сеитты был счастливчиком и, как оказалось, их билетом в новую жизнь.
Крам мог украсть что угодно, и он снова и снова шел на такие мелкие преступления, чтобы прокормить их обоих. Как бы Сеитта не была ему благодарна, она чувствовала себя обделенной. Почему именно Крам? Почему не она?
И однажды он придумал поистине ужасный, сумасбродный, рискованный, но такой заманчивый план: проникнуть в королевский замок.
— Хорошо, я согласна: тебя никто не увидит, но как же я!? — Воскликнула тогда Сеитта.
— Разве в замке мало слуг? Будешь прикидываться одной из них!
— А где я буду жить?
— Там же, где и я! — Крам уставился на нее, как на дуру, — В замке полно никому не нужных комнат, про которые даже не помнит никто!
В ответ Сеитта покачала головой, но не сказала ни слова.
Они действительно смогли проникнуть туда — Крам научился делать невидимой и саму Сеитту, держа ее за руку — и поселились в комнатушке под тренировочным залом, о которой действительно забыли и, похоже, довольно давно. Пол там был покрыт вековым слоем пыли, а старая мебель успела прогнить от сырости, царящей в подземелье, но все же это было намного лучше, чем та халупа, в которой они с братом ютились до этого.
Вскоре комнатушка стала даже довольно пригодной для жизни, Крам таскал для них еду с кухни, да и Сеитта, осмелев, стала высовывать нос из подземелья, ходить по коридорам и даже иногда покидать замок, воображая себя богатой горожанкой. Прошлое, казалось, осталось где-то за высокой каменной стеной, а воспоминания о нем будто стали мутными, присыпались пылью.
А еще они с Крамом стали свидетелями истории Лоури, которая вершилась прямо у них на глазах. Их любимым развлечением стало посещать собрания королевского совета, обсуждать все то, что придумывал король, и осуждать его за это.
Крам и Сеитта неизменно усаживались на ковер в самом углу зала, держась за руки. Они не стеснялись даже перешептываться — все равно их никто не слышал — а иногда даже подшучивали над самыми противными, по их мнению, министрами.
Так пронеслись четыре незабываемых года, пока Сеитта на свою беду не решила разгуливать по коридору ночью. Она много раз делала так и ни разу не вляпывалась в неприятности, но когда-то это должно было случиться.
Сайзанг Эфресс — отвратительный мужчина с огромным состоянием, да и к тому же, один из лучших друзей покойного короля, в то время гостил у него. Он развлекался с каждой девицей, что ему понравилась, и еще не слышал отказа. Но все когда-то бывает в первый раз.
Он заметил Сеитту, когда она пыталась спрятаться от него за углом. Тогда девушка прокляла все на свете из-за того, что не потащила с собой Крама, да и вообще поперлась сюда. Она думала, что все в замке давным-давно заснули!
Сеитте было некуда бежать — ее уже заметили. А если Сайзанг еще и тревогу поднимет, король может созвать колдунов, и они найдут Крама! Девушка сложила в голове два и два и решилась смотреть судьбе в лицо. Она вышла навстречу Сайзангу из своего укрытия.
Девушка знала, что была вполне недурна собой и отчетливо понимала, чего потребует от нее Сайзанг. И да, она не могла на это согласиться. Потный, наполовину облысевший толстяк ее точно не интересовал, и она сказала ему об этом прямо, позабыв о страхе.
Той же ночью Сайзанг запер ее в своей комнате, избил и изнасиловал. Никто не слышал крика Сеитты, хотя она уже перестала бояться, что ее увидят. А когда девушка пыталась бежать, Сайзанг связал ее.
А на следующее утро она, изнывая от боли во всем теле, уже тряслась в его карете, скользящей по брусчатке Грери прочь из города в его замок. Все самое худшее еще было впереди.
— Ну что, сучка, — По приезде Сайзанг схватил ее за лицо, — поняла, как мне отказывать?
Слезы текли по лицу Сеитты, но она все же набралась смелости и плюнула Сайзангу в его мерзкую рожу.
— Вот как, тварь? — Сайзанг явно разозлился, хотя на его лице играла ухмылка, — Ты доигралась.
Ее посадили в темницу, и когда Сеитта уже начала думать, что про нее забыли, за ней пришли какие-то люди. Ее отвели в любимую комнату Сайзанга — ту, которую ей пришлось неизменно видеть все следующие десять лет — и там, помимо хозяина, был странного вида человек. Сеитта назвала бы его ученым, если бы не странная мантия, наброшенная на плечи.
Она не знала тогда, сколько человек до нее убил Сайзанг, проводя эксперименты на людях. Только годами позже она узнает, что так он довел до смерти свою жену, которой все-таки удалось спасти маленького сына. Правда, узнав о смерти этой женщины, Сайзанг быстро отыщет наследника и продолжит эксперименты уже на нем. А пока Сеитта лишь молилась, чтобы все это поскорее кончилось. Она еще никогда так не мечтала о смерти, которая все никак не приходила.
Прошли месяцы, прежде чем все это кончилось, и ученый, что работал вместе с Сайзангом, довел Сеитту до точки невозврата. Ее превратили в птицу, а вернуть обратно не смогли. Девушка была в панике, и все же что-то внутри нее радовалось из-за того, что ее наконец оставят в покое.
Тело, голос — да абсолютно все, что принадлежало этой канарейке — было Сеитте чужим. Она очень долго пыталась сложить птичьи звуки в слова, чтобы позвать на помощь хотя бы кого-то из птиц, и вскоре в замке появился Кайрин. С разочарованием Сеитта поняла, что он не разбирает ее слов, хоть и имеет птичье обличье, но все же она не оставляла попыток.
Ван Илар сразу почувствовал что-то неладное. А Сеитта буквально видела его магию — такую сильную, что у нее не осталось слов, чтобы это передать. Тогда она практически завыла, чтобы привлечь его внимание.
Десять лет были слишком большим сроком.
Сейчас она не могла описать, насколько была счастлива. Сеитта встала с кресла и поспешно вышла из кабинета, решив поискать Ван Илара где-то в Башне. Ей резко и непреодолимо захотелось с ним поговорить.
Шурша подолом платья служанки, девушка прошла по длинному извилистому коридору в библиотеку, где сильно пахло пылью и чернилами. Вообще-то Сеитта еще давно подметила, что от Ван Илара исходил похожий запах — словно он был книгой, а не человеком. Поэтому-то она и решила искать его здесь — среди сородичей, так сказать.