— Ожидал, что будет больно.
Девушка лишь молча улыбнулась ему и подошла к столу, швырнув на него шприц. Она открыла свою книгу и уселась на стул, закинув ногу на ногу:
— Мое зелье работает медленно. Пройдет пару дней прежде, чем твоя кровь станет нормальной.
Кайрин испытал невероятное облегчение:
— Значит, я могу ехать?
«Скажу Рул, что не нашел пророчество. И никаких проблем» — подумал он.
— Куда? — Айвен вытаращилась на него, — А если это не поможет?
— Не говори ерунды, ты же сама сказала…
— Ты можешь умереть по дороге! — Перебивая его, рявкнула девушка, — Хоть ты меня и раздражаешь, я не хочу твоей смерти. Не хочу, чтобы твоей последней мыслью было обвинение меня!
— И не будет. Я не собираюсь умирать!
— А вот вид твой говорит о другом…
— И что мне здесь делать!? — Вспылил Кайрин.
Ему нужно было искать Эралайн. Нужно было удостовериться, что она не попала в руки к Тарварре. И все это могло пойти прахом, если он останется здесь, как требовала этого Айвен.
— Банально выспаться. — Ответила девушка, сложив руки на груди, — Выглядишь ужасно.
Кайрин потупил голову, сцепив пальцы в замок:
— Сколько? Сколько ты хочешь, чтобы тебя выводила из себя своим видом моя рожа?
Когда он поднял взгляд, то заметил, что Айвен улыбается:
— Хотя бы неделю. А лучше — две.
Их глаза встретились, и это напомнило Кайрину дуэль. Они будто бы проверяли друг друга на прочность, играя в гляделки. Наконец он сдался, потому что Айвен, похоже, была профессионалом в этом деле.
— Я останусь. Но, поверь, скоро тебе самой захочется меня выгнать.
Глава 17. Айвен
В комнате было так тихо, что Айвен слышала скрип своего пера, пока выцарапывала на пожелтевшей бумаге последнюю строчку. В мерцающем свете свечи чернила казались не синими, а черными. Глаза у Айвен болели от напряжения, за этот, кажется, бесконечный день она устала, как никогда.
Откинувшись на спинку стула, Айвен выдохнула и потерла заспанные глаза.
На улице давно наступила ночь, но ей, даже несмотря на усталость, все никак не спалось. Айвен сидела и слушала ночную тишину, наслаждаясь ей, как лакомством.
И все же спать ей хотелось довольно сильно.
Девушка принялась складывать раскрытые перед ней на столе пыльные книги в стопку.
За спиной раздались легкие женские шаги.
— Так и думала, что ты не спишь.
Айвен обернулась. Далли мялась на пороге, и девушка удивилась тому, что эта любительница поспать решила навестить ее посреди ночи.
— Вообще-то уже собиралась ложиться. — Сказала Айвен, кладя последнюю книгу на вершину стопки.
Девушка встала со стула и побрела к своей заправленной кровати, стуча сапогами по деревянному полу — уже значительной роскоши для временной деревни. На тумбочке возле постели все еще стояла чаша с недопитым с утра чаем, а возле сундука валялись зимние сапоги, которые Айвен уже не носила, но никак не находила времени убрать. Так себе из нее хозяйка.
Усевшись на дорогое покрывало, расшитое объемной вышивкой в виде орнамента какой-то из провинций, Айвен заметила, что Далли уже устроилась на освободившемся стуле напротив. В свете единственной свечи ее светлые волосы казались цвета красного золота, а в глазах плясали огоньки. Далли откинула тугую длинную косу с плеча:
— Не спится. Вот, пришла поболтать.
— Надеюсь, не об отце? — Айвен подозрительно взглянула на подругу.
— Нет. Мы же пришли к одному и тому де выводу: отослать нас сюда на время войны — не лучшее решение.
— Я бы сказала — бесполезное. — Поправила Айвен.
— Если будет война, она затронет всех. И нас тоже.
— Далли, война уже началась. — Возразила Айвен, — Харв послал войска на границу провинции.
К ее удивлению, губ Далли коснулась улыбка:
— Значит, те парни обречены. Они ничего не сделают против наших ребят!
Айвен хотела ей возразить, но в итоге лишь прикусила язык. Зачем что-то говорить, если тебя никто не поймет, не воспримет всерьез, да и вообще не услышит?
— Я хотела у тебя спросить о другом, — Перевела тему Далли, — Как ты вытерпела этого… ну… того типа, что сегодня к нам пожаловал?
— А что с ним не так? — Не поняла Айвен.
— Да ты что!? — Воскликнула Далли, — Он ужасен!
— Чем же? — В душе Айвен вспыхнуло любопытство.
— Да всем, абсолютно всем! Я сначала даже и не поняла: то ли это ребенок, то ли зверушка какая?
— Почему? — Не унималась Айвен.
— Да он же и на мужчину вовсе не похож! Тощий, как щепка, без бороды, да и глазами своими все зыркает везде!
— Что ж ему их выколоть теперь? — Рассмеялась Айвен. Ее веселили и одновременно пугали приземленные суждения подруги.
— Нет, но отучить надо!
— Далли, он не похож на нас. Он словно из другого мира. У них там другие обычаи…
Которые ей, кстати, нравились, но об этом Айвен не сказала вслух. Она долго не могла понять, почему не видела ни в одном из тех многочисленных женихов, которых приводил отец, своего человека, родственную душу, которую она смогла бы полюбить. Увидев Кайрина, она нашла ответ на этот вопрос, но легче от этого не стало.
В Алаге из каждого мужчины делали воина, вне зависимости от того, хотел он этого или нет. То же самое было и с женщинами — только из них старательно лепили хранительниц очага, жен и матерей. Тех, кто будет слушаться своего грубого, но сильного мужа во всем, не подвергая сомнению его приказы. Тех, кого он сможет избить или изнасиловать в любой момент, когда ему это заблагорассудится. Женщины в Алаге был безропотными игрушками, не больше, чем животными в лапах этих здоровенных неотесанных чудовищ, называемых их мужьями.
Айвен не понимала Далли, которой не терпелось выскочить замуж за кого-нибудь из таких тупоголовых идиотов с бычьей шеей и рукой толщиной как ее талия. В голове Айвен не укладывалось главное: как любовь может жить в страхе? Как можно полюбить того, кто не видит в тебе человека, а видит лишь вещь? И как можно жить с тем, кто в любой день может захотеть избить тебя до смерти за неправильно брошенное слово или взгляд, который ему отчего-то не понравился?
Кайрин был совсем другим. Лишь стоило Айвен увидеть его, как весь страх отступил, а не его место пришла даже какая-то радость, и девушка вспомнила, что когда-то любила шутить. Вот она и стала подтрунивать над этим незнакомцем, пусть непривычным, но каким-то надежным, постоянным.
Он не кричал на нее, когда ему не нравились ее слова — он язвил в ответ. Он не показывал Айвен свое превосходство и ни разу не унизил ее. Он был другим, и она уверилась в этом, даже не общаясь с ним.
По телосложению Кайрина ясно было понятно, что воин из него никакой, и все же рядом с ним Айвен ощущала лишь спокойствие и, да, несмотря на то, что она была знакома с ним всего ничего — доверие. И все это Айвен надежно скрывала за маской сарказма, чтобы Кайрин ни за что не понял, что она мгновенно прониклась к нему симпатией.
И ей сразу же стало его жалко. Айвен не подала вида, но она видела жутковатого вида шрамы на его пальце и запястье, видела, насколько сильно он был истощен под действием эликсира. Айвен была уверена, что Кайрин худощав от природы, но он явно не мог быть настолько тощим всегда. Этот парень был меньше половины любого из мужчин провинции, но он явно превосходил их во всем остальном.
— Бред, а не обычаи! — Всплеснула руками Далли, вырывая Айвен из ее мыслей.
Девушка лишь пожала плечами в ответ на негодование подруги.
— И надолго это существо здесь?
— Минимум на неделю. — Айвен смотрела куда-то в сторону, избегая взгляда Далли.
— Айвен, ты в своем уме!? Ты могла бы выпроводить его отсюда через пять минут!
Теперь Айвен уже начинала злиться, поэтому осознанно нашла глаза Далли в сумраке комнаты:
— Чтобы он сразу же умер!? Я лекарь, и моя обязанность — лечить. И как бы он не нравился тебе, он — человек!
— Иногда ты меня удивляешь… — Протянула Далли, — Ты будто не из наших!