Сырая лестница вела в старое заброшенное подземелье с темницей и камерами для пыток. Придя сюда впервые, Тарварра обнаружила даже заржавевшие орудия для них, так же как и небольшой туннель, где были сложены настоящие человеческие кости.
Тарварра кивнула охранникам, стоящим возле двери в подземелье, и те со скрипом ее отворили, пропуская свою правительницу в холодное, сырое помещение с вонючим спертым воздухом с тонким ароматом дыма, идущего от коптящих факелов. Окон здесь не было, зато все стены и полы были добротно сложены из крупных округлых камней. Стуча по ним каблуками сапог, Тарварра шла по коридору, рассматривая пустые камеры через решетки с толстыми ржавыми прутьями. Они располагались по обеим сторонам коридора, чтобы можно было вместить как можно больше узников. "Предусмотрительно" — подумала Тарварра.
В каждой камере была узкая койка из плоских железных прутьев и толстые цепи на стенах, чтобы приковывать заключенных для пыток. Если хорошенько приглядеться, на них можно было увидеть кровь. Особо эмоциональным это место и вовсе бы показалось самой преисподней, а в глубине коридора им бы мерещились крики несчастных узников.
Дойдя до нужной камеры, Тарварра остановилась, перебирая пальцами связку ключей. Она рассматривала узника, который сейчас сидел на самом краю койки, обхватив голову руками. Услышав, что кто-то подошел, он поднял глаза. К удивлению Тарварры, его лицо исказил не ужас, а улыбка:
— Давно не виделись! Похоже, ты скучала, раз позвала меня в гости?
Она открыла замок и вошла в тесную камеру.
— Сам-то ты никогда не зайдешь! — Ответила она, — То ли стесняешься, то ли совсем обо мне забыл… А вот о сестре моей не забыл.
— И правда, как это несправедливо по отношению к тебе! — Кайрин вскочил на ноги и поравнялся с Тарваррой.
— Вот я и восстанавливаю справедливость. — Прошипела она, глядя на него снизу вверх.
Ей не нравилось, что Кайрин стал намного ее выше.
Тарварра бросила на него презрительный взгляд. Друг ее сестры мог быть только таким же неудачником, как она сама, но все же Кайрин ничем не напоминал Тарварре Эралайн. Точнее, сейчас перестал напоминать.
В детстве они с ее сестрой были одним целым — оба такие сердобольные, отзывчивые и добрые — и за это Тарварра ненавидела обоих. Сейчас же Кайрин переменился — вряд ли он будет помогать бездомным собакам или станет выслушивать чье-то нытье. Он стал язвителен и надменен, а главное — жесток, и эта жестокость чувствовалась даже в его повзрослевшем лице. И все же Тарварра его ненавидела, потому что этот мальчишка с милой мордашкой смог разворошить все ее планы, словно муравейник палкой!
— Зачем я здесь? — Оглядев камеру, надменно спросил Кайрин.
— Исполнить мою мечту. Такой ответ тебя удовлетворит?
Похоже, Кайрину шутка не слишком-то понравилась:
— Я думал, что ничего уже не должен тебе…
— Так и было, — Оборвала его Тарварра, — пока ты снова не заявился в поселение.
— Ах, я разрушил твои планы! — Кайрин сложил руки на груди, — Прости!
— Ты всегда любил лезть не в свое дело. Когда-то придется поплатиться.
— Полагаю, прямо сейчас. — Кайрин исподлобья уставился на Тарварру.
— Не совсем. Парой часов позже, когда здесь будет Эралайн.
— Что? — Наконец-то на лице Кайрина проскользнули волнение и страх, — Она тоже здесь!?
— А иначе на кой черт мне сдался ты? — Вскрикнула Тарварра, — Знаешь, я считала, что ты умнее.
— Ты собралась меня пытать, чтобы повлиять на нее!? — Опешил побледневший парень.
— А ты растешь в моих глазах, мальчик. Догадливый.
— Нет, — Кайрин безвольно осел на койку, словно ноги отказывались его держать, — нет…
— И все же как вы похожи с ней, — Протянула Тарварра, — хоть бы раз приняли неизбежное!
Это начинало надоедать Тарварре — от разговора с Кайрином не было никакого толку, и получалось, что она попросту треплет себе нервы.
Девушка заметила, что на скуле у парня начинал темнеть синяк. "Идиоты" — подумала она о солдатах, которых послала схватить Кайрина. Разве она говорила трогать его хоть пальцем!?
В последний раз хищно взглянув на юношу, Тарварра поспешила покинуть камеру, запеперев за собой дверь в виде решетки. Из подземелья она выходила с такой радостью, словно выбиралась на свет не из тюрьмы, а из настоящего ада.
Она не знала, сколько часов прошло с того момента, как она отправила Эралайн привести себя в порядок, но к тому времени, как Тарварра вернулась в вестибюль, за окнами уже повисли густые сумерки, а в коридорах зажглись факелы. Данги уже нигде не было видно, и без нее Тарварра могла спокойно вздохнуть.
— Отправь Толла вниз. — Приказала она одному из охранников, прежде чем начать подниматься по лестнице.
Пока Тарварра преодолевала коридоры, которые отделяли ее от Эралайн, она впервые за долгое время не думала ни о чем важном, впервые ее мысли не занимали хитроумные планы или собственные амбиции. Она лишь предвкушала то наслаждение, которое получит, когда увидит страдания двух этих маленьких никчемностей.
Они могут страдать друг за друг целую вечность, а она будет ровно столько же любоваться этим с привычным уколом тоски и зависти в сердце. Потому что страдать за нее саму не будет никто.
Тарварра поднялась на другой этаж, хоть и по виду он ничем не отличался от остальных — те же каменные коридоры с мраморной отделкой и те же тяжелые деревянные двери, ведущие в многочисленные однотипные комнаты.
Она толкнула одну из таких дверей, возле которой стояло двое охранников, и спокойно вошла в полупустую темную комнатушку.
На столе здесь мерцала наполовину оплавившаяся свеча, а на кровати, стоявшей посреди комнаты, спиной к выходу сидела Эралайн. Ее голова была опущена, словно девушка придирчиво рассматривала каменный пол, и она даже не пошевелилась, когда вошла Тарварра.
Коса Эралайн была распущена, волосы, чуть светлее, чем у старшей сестры, волнистыми прядями спускались по напряженной спине. Тарварра остановилась перед дверью и ждала, когда же Эралайн обернется, но этого так и не произошло.
— Что, явилась за мной? — Даже не обернувшись, наконец выдавила сестра хриплым голосом.
— Как ты поняла, что это я? — Тарварра сложила руки на груди.
Эралайн резко повернулась, оперевшись рукой на матрас. Ее взгляд пронзил сестру:
— Охранники стучат, прежде чем войти.
На самом деле Тарварре было абсолютно плевать. Она показательно отвернулась от сестры и открыла дверь. На пороге она все же повернулась:
— Жду за дверью.
Эралайн не заставила долго себя ждать. Когда она вышла, ее лицо было непроницаемым и словно мертвым, хотя когда она сидела в одиночестве в комнате, по ее голосу было понятно, что девушка близка к слезам. Все же она умела хоть немного брать себя в руки. Эти крохи самообладания ей еще понадобятся.
Тарварра пошла первой, а сестра — следом за ней. Сзади плелись охранники, готовые защитить Тарварру от внезапного побега или нападения Эралайн. Но девушка была уверена, что сестра ни за что не решится ни на то, ни на другое — она не настолько дура, чтобы совершать такие ошибки.
Пока они шли по замку к подземелью, Эралайн не издала ни звука и держалась под стать королеве, но когда они начали спускаться, Тарварра заметила, что сестра дрожит, как лист на ветру. Испуганными глазами девушка разглядывала заплесневевший коридор и пустующие камеры с насквозь проржавевшими решетками. И все же она молчала.
Наконец вдалеке показался огромный силуэт Толла. Обернувшись к Эралайн, Тарварра ухмыльнулась, предвкушая шок сестры, когда она увидит своего дружка.
Пора начинать представление!
— Как думаешь, зачем я привела тебя сюда? — Прищурившись, спросила Тарварра.
— Возможно, пытать… — Прошептала Эралайн, не глядя ей в глаза, — Или просто бросить гнить здесь до конца дней. Откуда мне знать?
— И все же ты редкостная тупица! — Всплеснула руками Тарварра, — Да, мне нужны твои страдания, Эралайн. Но есть страдания похуже физической боли…