Рейва не хотела верить, что это правда. Поговаривали, что в трущобах Грери появились две девушки, называющие себя "многоликими" и настраивающие людей против Вайна. Те же, естественно, сразу купились не только на их рассказы, но и на те деньги, что мятежницы стали раздавать беднякам. И теперь одна из этих девушек объявила жителям трущоб, что она собирается заявить права на корону.
В-общем, в столице назревал бунт и как его результат — новый поединок за право на корону. Ровно через полгода, как и думал Вайн в тот день, когда Рейва пыталась убедить его, что все не так уж плохо. Тогда девочка и сама в это верила, и сейчас ее невероятно злило то, что она оказалась неправа. Неужели Вайн был настолько плохим правителем, что люди, готовые занять его место, нашлись даже до прошествия законного срока? Даже Данга — глупая, легкомысленная, расточительная — и та продержалась на троне шесть лет.
Рейве не хотелось в это верить.
Ее брат был не настолько плох, чтобы разжечь ненависть к себе за каких-то полгода. Он слишком добр и отзывчив, чтобы не нравиться людям. Вряд ли Вайн был таким только с сестрой, она была уверена, что брат просто неспособен оскорбить человека или указать ему на его место. Ведь он сам был из низших.
Нет, такого просто не может быть. Вайна не могут убить через несколько дней. Это просто невозможно, ведь, кажется, только совсем недавно Рейва убеждала парня, что у него получится быть королем. И самое удивительное — он сам в это поверил! Рейва видела, что он перестал чувствовать себя не в своей тарелке, когда к нему обращались «ваше величество», перестал отводить взгляд, когда с него что-то требовали, а главное — начал ставить на место тех, кто явно перегибал палку. Девочке даже начинало казаться, что Вайну нравилось чувствовать эту власть в своих руках.
Это не может закончиться в одно мгновение, тем более, так скоро!
А еще Рейва из последних сил пыталась избегать главной мысли. Потерять корону — одно, а вот лишиться жизни — другое. И в случае Вайна одно не возможно без другого. Он не сможет сохранить свою жизнь, потеряв власть, а если это и удастся, то его сочтут трусом, а с этим клеймом Вайн точно не сможет жить.
Рейва боялась представить, что будет с ней, если она останется без Вайна. Правда, сразу же за этой мыслью последовала другая, и девочка не на шутку испугалась.
«У тебя есть магия» — произнес сладкий голосок в ее голове.
Что это значило? Другая, чужая часть ее же разума предлагала ей использовать силы ведьмы, чтобы спасти брата, или же выживать с помощью них без него? Прижав к оконному стеклу ладонь, Рейва пыталась отгородиться от этой пугающей части самой себя.
Зал, в котором они сидели, представлял из себя довольно большое помещение с высоким сводчатым потолком и длинными окнами почти во всю высоту стен. Именно они больше всего нравились Рейве в этой комнате — едва ли не самой уютной в замке — а вот Вайна, похоже, привлекал большой камин, дающий столько тепла, что только здесь всегда было по-настоящему тепло.
А еще уюта этому залу придавал мягкий бежевый ковер из далекого королевства, названия которого Рейва не помнила. Ноги буквально проваливались в его теплом мягком ворсе.
Даже кресла здесь были какими-то особенными — расставленные полукругом возле камина, они не только выглядели уютными, но еще и были какими-то умиротворяющими, словно заколдованными. Стоило в них сесть, как тебе уже хотелось лишь смотреть на огонь и ни о чем не думать. Поэтому-то Рейва пока что стояла на ногах возле окна, тревожно вглядываясь вдаль. Отсюда она никак не могла увидеть возвращение Крама, и все же сейчас девочка успокаивала саму себя, наблюдая за стекающими по стеклу дорожкам дождевой воды.
"Как слезы" — промелькнула мысль в ее голове.
Молчание так и не хотело разорваться. То ли никто не находил слов, то ли наоборот — их было слишком много, чтобы высказать все. Рейва тяжело вздохнула и уперлась лбом в стекло.
Сзади грохнула резко открывшаяся дверь, и глаза всех присутствующих мгновенно метнулись к вошедшему.
С грубого мешковатого плаща Крама с глубоким капюшоном на пол стекала вода. Когда парень снял капюшон, Рейва поняла, что он промок до нитки — его фирменная челка прилипла ко лбу, как и остальные волосы. Сейчас он напоминал продрогшую крысу, дрожащую от холода и злую от своей беспомощности.
— Ну наконец! — Выдохнула Сеитта, подбегая к брату.
Она насильно стянула с него отяжелевший от дождевой воды плащ и небрежно бросила его на пол. Оказалось, что и рубашка Крама промокла насквозь, оттого-то он и стучал зубами.
Рейва бросила на парня косой взгляд, когда он плелся к креслу. Мокрая ткань рубашки облепила его рельефный торс, и почему-то это заставило Рейву смущенно отвернуться.
Крам был красивее Вайна, и не только этим он превосходил ее брата. Он не пытался храбриться и был гораздо терпеливей. А еще он был невероятно предан Вайну, и вряд ли брат ценил и осознавал это. Рейва пристыдила себя за эти мысли, но это не значит, что она избавилась от них.
Вайн даже не шелохнулся, когда пришел Крам, он все так же исступленно смотрел на огонь, и Рейве отчаянно захотелось ударить брата чем-нибудь тяжелым за бездействие. Неужели он так легко сдастся? Рейве не хотелось верить, что ее прекрасный старший брат, сильный, смелый, красивый — в общем, идеальный — был способен на это.
С каждым мигом своего бездействия Вайн падал в глазах сестры. Когда Крам уселся в кресло рядом, а Сеитта устроилась рядом с братом на подлокотнике, девочка отошла от окна и решила подойти ближе, чтобы хорошо расслышать, что расскажет невидимка.
— В общем, узнал я немного. — Начал парень, когда Сеитта накинула ему на плечи теплое покрывало. Закутавшись в него и заметно расслабившись, Крам продолжил, — Трущобы на их стороне. Они умудрились очаровать там всех. Только и разговоров — о сестрах из клана Многоликих!
Рейва заметила, как помрачнело лицо Сеитты, когда Крам заговорил о бедных районах, где они когда-то жили.
— Сестер я видел, но понаблюдать за ними не смог.
— Это еще почему? — Возмутилась Сеитта.
Крам заглянул сестре в глаза, будто пытаясь ответить мыслями. Вайн так и не подавал никаких признаков участия в разговоре, и, кажется, Крам уже смирился с этим.
— Одна из них… я знаю, что это прозвучит странно, но она, кажется, не совсем Многоликая. Точнее, не только. Она еще и ведьма — чувствует магию. В общем, она едва не раскрыла меня!
— Разве многоликая может сочетать в себе и другой дар? — Брови Сеитты сошлись к переносице.
Крам задумался:
— Думаю, да. Теоретически можно заполучить магию, имея при этом свою. Обычный человек не может забрать чужой дар, а вот колдун — вполне. Хотя я не слишком в этом уверен…
Рейве не хотелось думать о магии и ведьмах, потому что каждый раз она начинала все больше бояться саму себя. Ту идиотку, что схватила рукой…
Она не могла вспомнить, что.
— Значит, тебя чуть не поймали? — Голос Сеитты разрушил ее мысли.
Крам посильнее завернулся в покрывало и вжался в кресло:
— Ну вряд ли они бы меня нашли — я бы видимым-то ни за что не стал — а вот почуять что-то неладное, так это запросто!
— Ладно, неважно. — Подгоняла Сеитта, — Что еще?
Крам посерьезнел и глубоко вздохнул:
— Вайн, — Позвал он, — Вайн!
Парень дернулся, будто очнувшись ото сна. Его безумный взгляд метнулся к Краму и непонимающе уставился ему в глаза.
— Послезавтра. — Прошептал невидимка.
Вайн посмотрел на него еще где-то с секунду, а потом поднялся со своего места и вышел прочь из зала. Крам, Рейва и Сеитта подозрительно переглянулись. Девушка одобряюще кивнула Рейве, когда та вопросительно глянула на дверь, куда ушел Вайн. Так, не произнеся ни слова, девочка со всех ног рванула в очередной раз спасать своего брата.
Рейва не знала, куда мог пойти Вайн в целом огромном замке, но она подумала, что ему наверняка захотелось скрыться ото всех и побыть одному. Поэтому она уверенно пошла в северную башню — самую высокую точку из всех зданий Грери, место, откуда был виден весь город, словно он лежал на ладони великана, поднесшего его прямо к окнам замка.