— А вот сразу после мы пойдем на площадь… — Посмотрев в глаза Эралайн, Тарварра хищно улыбнулась, предвкушая свой триумф.
— Неужели все эти люди так хотят крови? — Удивилась Эралайн, задав этот вопрос больше самой себе, чем сестре.
Схватив со стола бумагу с планом, Тарварра подошла к девушке и заглянула ей в лицо:
— Не столько крови, сколько видеть меня — ах, извини, тебя! — на троне.
Она рассмеялась Эралайн прямо в лицо и вышла из комнаты, где ее уже ждали стражники, готовые следовать за ними до самого замка.
Эралайн потащилась за ней, тешась глупой мыслью, что неплохо бы было сейчас пронзить Тарварру мечом и покончить со всем этим раз и навсегда.
Они вышли из мрачного низенького дома на довольно просторный дворик, больше напоминающий огромную грязную лужу после обильного двухдневного дождя. Люди толклись возле невысокого забора, переполненные ожиданий увидеть своих благодетельниц — именно так преподнесла себя с Эралайн Тарварра. Они начали что-то радостно выкрикивать и едва ли не перелезали через ограду, увидев сестер, и Эралайн призналась себе, что это не только стесняет ее, но и пугает.
Их глаза смотрели на нее, в них читалось какое-то ожидание, напряжение и даже надежда. Тарварра уже успела разнести всем, что в поединке будет участвовать именно Эралайн, а не она, оттого-то все и смотрели на девушку, будто бы уже видя ее новой королевой.
Это угнетало настолько, что Эралайн захотелось сломя голову бежать в дом, запереться там и зашторить все окна, чтобы спрятаться от их внимания. А ведь сегодня ей предстояло стать королевой и приковать к себе интерес не какого-то жалкого десятка людей, собравшихся возле забора, а целого королевства, а потом уж и всех соседних стран!
Да, безусловно, ей не придется править Лоури — Тарварра возьмет власть в свои руки в первую же минуту, пока Эралайн еще не успеет даже сообразить, что к чему — но первое время, пока сестра будет выжидать время для осуществления пророчества, именно Эралайн будет выходить на люди и делать вид, что корона принадлежит ей. И это будет невыносимо, а ведь за это время — если Эралайн хочет остаться в живых — ей нужно придумать план собственного спасения и побега.
Но готова ли она была оставить все, как есть? Отдать Тарварре трон, исполнить ее мечту и попросту исчезнуть, словно последняя трусиха, еще раз доказав сестре, что та была права, называя ее «никчемностью»?
Мысль о том, что должен быть другой путь, способ, который заставит Тарварру узнать, что ей не следовало распоряжаться Эралайн, словно пешкой, пронзила разум девушки холодным копьем и не желала выходить из головы.
— Эралайн в королевы! — Кричали люди.
Они повторяли эту фразу снова и снова, заставляя девушку покрыться холодным потом. Подобное она могла увидеть лишь в кошмарах.
Тарварра приветственно помахала этой небольшой толпе и повернулась к сестре с довольной ухмылкой. Люди разразились радостными криками, и Эралайн бросила на них еще один косой взгляд.
При желании Вайн мог бы разбить эту кучку «мятежников», имея лишь небольшой отряд солдат. Все люди, поддерживающие Тарварру были самым нижним слоем Грери — грязные, тощие, безграмотные, в рваных одеждах и абсолютно непонимающие, чем все это может закончиться. И все же Эралайн была уверена, что Вайн ни за что не поступит так, как стоило бы, чтобы удержать корону — он ведь сам один из них.
— Это они будут смотреть на нашу тренировку?
— Да. — Не поворачиваясь, ответила Тарварра, очаровывающая бедняков своей лучезарной улыбкой.
— Мы будем похожи на свиней, искупавшихся в луже, если попробуем сразиться здесь. — Заметила Эралайн.
Тарварра повернулась, и с ее лица мгновенно сползло выражение той милой добродушной девочки, в которую она превращалась перед людьми, сменившись привычным высокомерием и презрением:
— Мы и не будем здесь. Кто говорил, что можно тренироваться лишь в пределах этого двора?
Она осторожно, и придерживая подол своего платья, чтобы не испачкать его грязью, прошла вперед, направляясь к калитке.
— Сейчас Эралайн покажет вам себя во всей красе! — Завела толпу Тарварра, выходя на уличную брусчатку — неровную, но хотя бы не такую грязную.
Эралайн старалась избегать взглядов горожан, поэтому она следовала за сестрой, опустив глаза в землю и чувствуя спиной, что за ней следуют трое вооруженных охранников.
Когда Тарварра остановилась посреди наиболее просторного участка дороги, стражники приказали людям держаться на определенном расстоянии, чтобы дать сестрам место для поединка. Мужчины разошлись по разным сторонам от девушек, сдерживая прибывающих людей — улица была довольно людная, и с каждой минутой ожидания зевак становилось все больше, а Тарварра специально тянула время, чтобы продемонстрировать умения Эралайн как можно большему количеству людей.
Девушка видела, что сестре доставляет невероятное удовольствие осознание того, что кто-то уважает ее и почитает. Она с довольным видом оглядывала растущую толпу зевак, и Эралайн сейчас с легкостью могла прочитать мысли по ее лицу. Тарварра уже раздумывала о том, как будет стоять перед всеми этими людьми на коронации, как благоговейно они будут смотреть на нее, когда девушка произнесет все свои королевские клятвы. Все бы хорошо, если бы Тарварре действительно было какое-то дело до этих людей. По-настоящему ее не волновал никто, кроме самой себя, и Эралайн знала, что даже получив корону, сестра ни за что не остановится — она захочет большего. Намного большего. Того, чего можно достичь только с помощью магии. Магии намного более сильной, чем та, что есть в ее руках сейчас и даже чем та, которой обладают колдуны Башни и Безглазые.
Поэтому в голове Эралайн появилась новая мысль. Она, как весенний росток, была еще хилой и слабой, но уже давала о себе знать. Эта мысль была ужасной и прекрасной одновременно, но весь ее смысл и глубину девушка осознала еще не до конца. Именно поэтому, когда Тарварра забрала меч у одного из стражников и объявила о начале боя, Эралайн сразу же нанесла удар, как бы сделала это, даже если бы никакая новая идея так и не посетила ее.
Толпа ахала и кричала каждый раз, когда кто-то из сестер наносил удар и натыкался на глухую оборону. Какое бы прекрасное впечатление об Эралайн не хотела произвести Тарварра, и о себе она не забывала — дралась почти так же, как сестра, чтобы показать людям, что и она не так далека от идеала.
Как бы Эралайн не боролась с этим, ей доставлял удовольствие тот факт, что уже больше года Тарварра не выиграла у нее ни одного поединка на мечах. Ученица действительно превзошла своего учителя, и Эралайн упивалась этим чувством гордости за саму себя так же, как Тарварра — властью.
Ничто не отвлекало Эралайн от силуэта сестры перед ней, так и поджидающего, когда она отпустит эту нить сосредоточенности, чтобы нанести удар — ни громыхающие вокруг повозки и телеги с криками извозчиков, цокотом копыт и ржанием лошадей, ни подбадривающие крики людей вокруг. Даже собственные мысли ушли на задний план, когда девушка погрузилась в ритм боя, когда ее пульс стал одним целым со скрежетом мечей, высекающих искры при каждом столкновении.
Эралайн только-только начала замечать у себя первые признаки усталости, когда Тарварра уже запыхалась и из последних сил блокировала ее атаки, пытаясь показать себя с лучшей стороны — выносливой и сильной, такой же, как сестра. Эралайн не испытала никакого удовольствия от мысли о том, что напоказ Тарварра пыталась походить на нее, ведь на самом деле все было иначе.