Ветер принес за собой приторный запах распустившихся цветов. Вдыхая его, Тарварра закрыла глаза, но вовсе не для того, чтобы успокоиться. Наоборот — она заставила все свои чувства, увядшие после смятения от содеянного Эралайн, воспрять и подняться, возродиться, как феникс из пепла. Это получилось даже быстрее, чем она ожидала. И вот уже Тарварра горела изнутри и почти снаружи, готовая ко всему.
Она обернулась через плечо и посмотрела на молодого стражника, едущего в нескольких метрах позади. Он даже не заметил, что чем-то привлек ее внимание, и Тарварра сразу же повернулась назад, уставившись на дорогу. Но перед ее мысленным взором все еще висело его слегка небритое лицо с горбатым носом и тонкими губами.
Девушка отпустила поводья и неопределенно взмахнула руками в воздухе. Из ниоткуда ей в лицо ударил сильный порыв ветра, швырнув в глаза прядь волос, хотя Тарварра этого даже не заметила.
— Kreti elsa inta ganya. — Прошептали ее губы.
Она прикрыла глаза, замерев в ожидании. Уже в следующий миг послышался грохот и крики. Тогда Тарварра обернулась, молодой стражник завалился на шею своего коня безвольным трупом, чем он в общем-то и являлся благодаря желанию Тарварры.
Сама девушка тоже ощутила боль. Так ее организм отреагировал на внезапный всплеск магии и крупное ее использование. Под корсетом тревожно заныл бок, и Тарварра попыталась отделаться от тревожных мыслей, повернувшись к стражникам, которые уже успели остановить лошадь и принялись вытаскивать Многоликого из седла.
— Эй! — Воскликнул один из мужчин, державший на руках безвольное тело парня, — Ты чего!?
Идиот. Как можно не понять, что Многоликий уже мертв? Тарварра с чувством горечи пожалела, что легкомысленно поспешила и не придумала ему более мучительную смерть, которую можно было бы легко воплотить в замке.
Наконец-то двое оставшихся стражников увидели лицо покойника. Его глаза были широко распахнуты от резкого всплеска боли, закончившегося так быстро, что бедняга даже не успел закричать. Его можно было бы назвать удивленным, если бы не кровь, вытекшая красной слезой из уголка правого глаза.
— Что с ним случилось-то? — Удивленно вздохнул один из мужчин.
— Да, кажется, помер…
— Что, просто так, ни с того, ни с сего? — Не поверил стражник.
Тарварра не желала это слушать.
— Бросьте его! — Рявкнула она, — Живо!
Стражники пробубнили себе под нос что-то невнятное, и на миг Тарварре даже показалось, что они решили взбунтоваться против нее. Не самая лучшая затея. Но мужчины послушно положили тело на землю и поплелись к коням, потупив головы.
Не дожидаясь, пока они снова заберутся в седла, девушка дернула за поводья и поехала дальше. Пробираясь все дальше и дальше в лесные дебри, она наслаждалась этим моментом торжества и одиночества. Никто не смеет указать ей на неправоту. И за это он сразу же будет наказан.
Она не знала, поняли ли стражники, что смерть парня — ее рук дело. Но все же решила, что ее это заботить не должно.
Лес становился все реже, и вскоре сквозь стволы деревьев начал проглядывать зеленеющий холм с коричневатой полосой петляющей дороги наверх. Тарварра всей душой хотела поскорее оказаться в замке, чтобы там, запершись в своих покоях, позволить себе расслабиться и забыться, хотя бы на час.
Ее коню явно не нравилась такая быстрая езда, но она бы не сбавила скорость, даже если бы знала, что по приезде животное умрет. Тарварра добралась до вершины холма за считанные минуты, оставив стражников, оплакивающих своего наглого дружка, далеко позади.
Притихший замок застыл внизу, к нему вела широкая дорога, тянущаяся до самого горизонта. Если поехать на запад, можно было добраться до родного поселения, но Тарварра с каким-то странным чувством отчужденности поняла, что ни капельки не скучает по родным местам. Здесь, возле столицы, ближе к ее мечте, девушка чувствовала себя гораздо уютнее.
Охрана замка, расставленная по крепостной стене, быстро заметила приближающуюся хозяйку и поспешила приказать открыть ворота, чтобы не заставлять наследницу — теперь уже единственную — ждать. Въехав на широкий двор, Тарварра сразу же нашла взглядом многочисленных суетливых слуг и тут же спешилась, доверяя уставшую лошадь конюху. Сама же она на ходу бросила служанкам приказ наполнить ванну в ее покоях и поспешила в замок, чтобы найти Дангу.
В пустых коридорах было тихо. Тарварра почти бегом поднималась по лестнице наверх, и чем ближе она была к покоям Данги, тем испуганней становились отведенные в сторону взгляды слуг. Это насторожило девушку — неужели и здесь что-то случилось?
Она без стука ворвалась в комнату Данги, ожидая застать ее за обыденным занятием — исступленным и бессмысленным гляденьем в окно — но на этот раз возле него никого не было, так же, как и за столом, где бывшая королева ела или делала вид, что читает книги. Тарварра обошла покои Данги вдоль и поперек, так и не обнаружив обитательницу комнат.
В порыве нахлынувшей паники Тарварра выскочила в коридор, намереваясь выкрикнуть имя Данги так, чтобы эта мерзавка услышала ее, в какой бы части замка не находилась, но все же Многоликая успела вовремя остановить этот легкомысленный порыв. Увидев проходящую мимо запуганную служанку, Тарварра набросилась на нее, грубо прижав к стене. Локоть девушки оказался возле горла служанки — молоденькой хрупкой девчонки с конопатым лицом — и в любой момент Тарварра могла попросту придушить эту безропотную деревенщину.
— Где Данга? — Требовательно прошипела Многоликая.
Глаза служанки достигли ужасающих размеров, а лицо стало белее бумаги. Ее зрачки испуганно метались то к разъяренным глазам Тарварры, то к ее локтю, мешающему дышать.
— Я… точно не знаю… — Пролепетала служанка, — но… говорят, она пропала.
Брови Тарварры сошлись к переносице:
— Что!? Что значит «пропала»!?
Девчонка сбивчиво и нервно дышала, мямлила, пытаясь подобрать слова. Ее лоб покрылся испариной от волнения, и от всего этого Тарварра испытывала мрачное удовольствие.
— Она просто… исчезла. — Вымолвила девка, — Несколько дней назад…
— Ее искали? — Прошипела Тарварра.
Служанка растерянно помотала головой, да так сильно, что Тарварра поймала себя на мысли, что ожидала увидеть, как шея этой селянки не выдержит такой нагрузки. Многоликая все же решила сжалиться над этой трусихой и убрала локоть с ее горла, отодвигаясь чуть назад.
— Свободна. — Соизволила рявкнуть она.
Уже через считанные секунды служанки и след простыл, будто бы ее здесь и не было никогда. Тарварра прижалась спиной к стене, стиснув челюсти от закипевшей внутри злости.
Неужели эта бесхребетная тварь осмелилась сбежать?
Мысли проносились в ее голове ураганом, и когда Тарварра открыла глаза и отстранилась от стены, ее лицо уже перекосила ядовитая улыбка. Вряд ли такая неосмотрительная идиотка, как Данга, долго протянет без ее защиты. Кто бы ни помогал бывшей королеве сбежать отсюда, он недолго будет ей союзником. Тарварра это чувствовала.
Данге оставалось топтать эту землю пару месяцев, не больше — без магии, без армии и без короны она не представляла из себя ровным счетом ничего. Скорее всего, ее убьют какие-нибудь мелкие разбойники, пытаясь ограбить, или даже простые горожане, заметившие ненавистную королеву живой. В крайнем случае, ее сожгут на костре, как ведьму — она же ведь воскресла из мертвых!
По пути в свою комнату Тарварра еще раз пожалела о том, что вообще решила воскресить эту идиотку, чем создала себе еще одну ненужную проблему. Хотя, даже не одну — последствия слишком сильной и опасной магии преследовали Многоликую до сих пор, и какие бы способы избавиться от них она бы не пробовала, они все равно не исчезали.
Думая о том, что в комнате ее уже ждет горячая ванна, Тарварра позволила себе на время забыть о Данге. Она вошла в свою комнату, откуда сразу же улизнула нерасторопная служанка, и поспешила сбросить с плеч меховую накидку Многоликих. В столичных краях в ней не было никакой необходимости — весна уже начала всячески заявлять, что лето близко, и не жалела тепла — но именно в ней Тарварра чувствовала непоколебимую уверенность, словно накидка придавала ей сил.