Чуть-чуть приведя в порядок свой разум, Айвен с трудом произнесла:
— Магия.
В облаке дыма мелькнуло что-то рыжее, но это совсем не походило на пламя. Айвен пыталась разобрать силуэт сквозь пелену, идущую от костров.
Мелодия становилась все громче — они приближались к деревне, и вскоре очертания домов проступили сквозь дым совсем рядом. Тогда-то перед копытами их лошади еще раз мелькнул рыжий силуэт. Завороженный магической песней, Кайрин в последний момент успел остановить лошадь. Животное заржало и едва не встало на дыбы, грозясь скинуть с себя их обоих. Кайрин недовольно выругался, а мелодия стихла.
Зато послышался заливистый хохот. Айвен повернула голову и увидела, что слева от лошади, как ни в чем не бывало, стояла женщина с кудрявой рыжей шевелюрой. Даже сквозь дым ее яркое платье выделялось цветным пятном, а в ухмыляющемся лице Айвен подметила что-то знакомое. Она уже видела ее раньше. И слышала этот голос.
— Не ожидала, что мы с тобой встретимся здесь! — Женщина развела руки в стороны, увидев девушку.
— А я не ожидала, что мы с тобой вообще встретимся! — Срыгивая с коня на землю, парировала Айвен.
Тряхнув рыжей гривой, женщина рассмеялась.
— Неужели ты снова умудрилась попасться Харву? Что, на этот раз ты не смогла уговорить его оставить тебя в Дэуме и он вышвырнул тебя из столицы сюда? — Съязвила Айвен, желая задеть эту наглую ведьму.
И как она только могла несколько минут назад восхищаться ее голосом?
— Но я гляжу, и тебя отец в столице не оставил…
Айвен отыскала ее имя в памяти. Глубоко вздохнув, она с каменным спокойствием спросила:
— Зачем ты снова пришла ко мне, Гаула? Почему я, а не кто-то еще?
Ведьма сложила руки на груди и хитро улыбнулась, слегка прикрыв глаза с неестественно-длинными ресницами:
— А ты сама подумай.
За спиной Айвен Мад давно проехал в сторону конюшни, а Кайрин спешился и что-то искал в седельной сумке, в то время как сама девушка с трудом сдерживала кипящую в груди злость:
— Я не собираюсь играть в твои игры! Уходи!
Гаула даже и бровью не повела в ответ на крик Айвен. Она оценивающе поглядела на Кайрина, а потом вернулась к девушке:
— А твой отец знает, что ты изволишь «путешествовать» по королевству с юношами… не нашего круга?
Айвен вонзила ногти себе в ладони:
— Я могу путешествовать куда хочу, и с кем хочу. Это не твоего ума дело.
Хотя она сомневалась, были ли в этой рыжей голове хоть какие-то зачатки ума, спрятанные под таинственными фразами и пугающими легендами, которые женщина рассказывала всем желающим. Когда-то одной из них была и сама Айвен. Хорошо, что это давно в прошлом — Айвен выросла и поумнела, а вот Гаула ни капельки ни изменилась. Она была красивой, как и раньше, была несносной и притягательной одновременно, загадочной и пугающей, и девушка искренне не понимала, как все это могло сочетаться в одном человеке.
— А я бы на твоем месте заволновалась… — Предупредила Гаула, — Твоему отцу это не понравится.
— Ты ничего ему не скажешь! — Прошипела Айвен.
Она не заметила, как Кайрин оказался рядом с ней, но что бы он ни собирался сделать, девушка заранее остановила его жестом.
— Конечно же, не скажу. — Согласилась ведьма. — Не имею обыкновения разглашать чужие тайны. Но он ведь сам все увидит…
Айвен не хотела вдумываться в ее слова.
— Гаула, уходи. — Предупреждающе бросила она.
Девушка боялась, что Гаула способна на нечто большее, чем петь песенки и рассказывать сказки. Вдруг она умеет читать мысли? Или видит чувства? От этой безумной женщины можно было ждать чего угодно — что, если она возьмет и расскажет Кайрину о чувствах Айвен к нему? Тогда девушке просто придется броситься со скалы, не выдержав такого позора.
Сейчас Гаула изучала Кайрина глазами, да так пристально, словно читала его мысли. Взгляд женщины стал не просто безумным, а каменным, будто бы это были глаза не живого человека, а статуи. Айвен с Кайрином переглянулись. То ли они хотели сбежать от ведьмы, то ли убить ее — девушка так и не поняла. Их немой разговор прервали слова Гаулы:
— Ах, молодой человек! Внешне вы более красивы, чем внутри. Надеюсь, вас это смущает.
В ее голосе не было смеха или даже намека на шутку. Похоже, Гаула говорила абсолютно серьезно, но самым пугающим было то, что с этими словами она поспешила удалиться. Айвен осталась с рядом с Кайрином, со всех сторон окруженная дымом. Кроме них и уже ушедшей Гаулы, на улице никого не было — наверное, из-за запаха дыма, заполонившего все в деревне.
— Кто она такая? — После долгого молчания спросил Кайрин.
— Сказительница. Что-то вроде ведьмы, способной очаровывать историями и песнями.
— Откуда вы с ней знакомы?
— Ох, я уже и не вспомню. — Девушка взяла коня под уздцы, — Это было давно. Еще в детстве. Она, как и все сказители, скиталась по улицам, привлекая к себе народ, а потом рассказывала им свои сказки. Ничего такого, и я сдружилась с ней, не видя в этом ничего плохого. Дружба рухнула, когда о ней узнал мой отец. Примерно тогда же во мне проявилась магия.
— А что плохого в том, что ты дружила с ней? — Кайрин медленно шел рядом с Айвен, пока она вела лошадь в конюшню.
— Отец подумал, что это она пробудила во мне магию. Он считает, что магия — это проклятье, понимаешь?
— Но она же помогает тебе лечить людей! — Воскликнул Кайрин, — Ты делаешь добрые дела с помощью своей силы. Неужели он этого не понимал?
— Я скажу больше, — Добавила Айвен, — до сих пор не понимает. Поэтому-то он и скрывает мою силу ото всех, чтобы меня не считали проклятой и без вопросов взяли замуж. А когда я забеременею, магия исчезнет сама, и он забудет обо всем этом, как о страшном сне.
— Ты ведь этого не хочешь, правда?
— Потерять магию…? — Протянула Айвен, — Ни за что на свете. Она слишком дорога мне, она — единственное, что у меня есть.
— И ты пойдешь против воли отца, когда он прикажет тебе выйти замуж?
Они зашли в конюшню, где Айвен завела лошадь в стойло и принялась снимать с нее седло. Кайрин прислонился спиной к дверному косяку, сложив руки на груди. Он ждал ее ответа, а Айвен никак не могла подобрать слова, чтобы описать все то, что она думает.
— Я… не знаю. — Промямлила она, — Мой отец… в общем, лучше не говорить ему «нет».
Закончив с лошадью, Айвен повернулась и заметила, что Кайрин смотрит на нее, не отводя глаз. Почему он так смотрит? Вряд ли любуется на нее.
Мало того, что за время пути Айвен превратилась в испачканную дикарку, она и изначально не была красавицей. Не таким, как она, мечтать о красавце-женихе, который вдобавок ко всему будет ее любить. Таким уродинам вроде нее следовало бы радоваться любой партии — даже наполовину мертвым старикам — лишь бы не умереть старой девой.
Девушка стремительно покинула конюшню, чтобы Кайрин не заметил, каким стыдливым румянцем залились ее щеки. К ее сожалению, парень быстро догнал ее уже возле первого костра, в котором тлели поленья дров, оставшихся после зимы. Айвен не сказала Кайрину ни слова, и шла дальше, даже не сбавляя скорость, а он тенью следовал за ней, ища в тумане дыма лазарет, куда она снова собиралась его поселить.
Заметив вдалеке до боли знакомый силуэт, Айвен судорожно остановилась, и Кайрин едва не врезался ей в спину. Девушка не могла поверить своим глазам. Она отдала бы многое, чтобы увиденное оказалось галлюцинацией.
— Айвен, что такое? — Буркнул Кайрин.
Айвен прерывисто выдохнула. Внезапно в памяти всплыла фраза Гаулы: «но он ведь сам все увидит». Она пыталась предупредить Айвен, а девушка даже не придала значения этим словам!
— Это мой отец. — Прошептала она.
Кирис Зетт шел прямо к ним, и, похоже, целенаправленно. Айвен захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы избежать разговора с отцом. Тем более, что разговор явно будет не самым дружелюбным — кто знал, сколько дней отец ждал ее здесь? И вот, теперь она изволила явиться, да еще и с врагом!