А еще была одна девушка с глазами цвета морской глубины. Сейчас бы Ван Илар не сказал, что она была невероятно красива, хотя кто знал — он ведь совсем позабыл ее лицо. Но не забыл ее слова, которые вспороли ему душу ножами и оставили ее истекать кровью.
Он вытащил ее маленькую сестру из воды, уже не дышавшую. Ее сердечко отбивало последние удары, а Ван Илар заставил ее снова вздохнуть и распахнуть глаза, лишь положив руку ей на грудь. Все деревенские решили, что он знал какую-то врачебную хитрость, но лишь сам Ван Илар понимал, что он никакой не везунчик, а в момент спасения девочки в его крови откуда-то взялась чистая магия.
Его любовь поблагодарила его и даже поцеловала, и с того самого мига Ван Илар стал раздумывать о том, как через несколько дней заявится их дом с предложением руки и сердца.
Только на следующий день он проснулся и закричал от своего отражения в зеркале. Он узнал свое собственное лицо только по глазам — они не изменили форму и остались такими же голубыми, как и всегда. Но его волосы побелели, и это не выглядело, как седина — это было неестественно, словно кто-то просто обесцветил их до оттенка только-только выпавшего снега. Это было еще полбеды — он бы выдал цвет волос за последствия шока, но с лицом он поделать ничего не мог. И с какой такой стати на его месте оказался другой человек?
В его голове тогда зародилась довольно приятная мысль — что, если она согласится стать его женой даже быстрее? Настоящее лицо Ван Илара сложно было назвать красивым — оно было лицом деревенского простачка — но сейчас в отражении на него смотрел аристократ с тонкими чертами, изящным прямым носом и высокими скулами. Так и в завидного жениха превратиться можно!
Но его испугались даже собственные родители. Вся деревня сразу же поняла, что такое с ним могла сотворить только его же собственная магия, и несложно было сложить два и два — новую внешность и воскрешение утонувшей девочки — чтобы понять, что простой паренек оказался сильнейшим колдуном.
От Ван Илара отвернулись все, но он все же лелеял надежду, что любовь не позволит ей сделать то же самое.
— На твоем месте я бы сбросилась со скалы. — Сказала его возлюбленная, — Ты — нечисть. Монстр. Ты не человек.
Ван Илар действительно хотел поступить так, как она сказала — покончить со всем этим в один миг, но что-то остановило его. Наверное, это была злость, и не самого себя, а на тех никчемных людишек, что сразу же отказались от него, хотя могли бы каждый день обращаться к нему за помощью и никогда не слышать отказа. Ван Илар ушел из деревни и вскоре узнал, что он — колдун Башни — бессмертный и почти всемогущий маг. Он узнал, что слабость у таких, как он, только одна — жизнь вдали от Башни. И именно поэтому в тот день, когда в них просыпается магия, их лица изменяются до неузнаваемости — чтобы их родственники и друзья не видели в этих незнакомцах своих детей или возлюбленных, чтобы они оттолкнули их от себя, не жалея об этом.
Но Ван Илар все равно возвращался в деревню по одной простой причине — он все еще любил ее. Ту, что возненавидела его сразу же и, наверное, никогда не любила, но он не мог ничего поделать с самим собой. Внешность надменного аристократа не уничтожила наивного деревенского мальчика внутри него.
Он возвращался год за годом и следил за ней, прячась за стенами домов. Шли годы, а ее никто так и не брал замуж — ведь она была обещана самой нечисти! Бывали дни, когда Ван Илар снова хотел показаться ей на глаза и попробовать еще раз — вдруг на этот раз все будет иначе? — но гордость, которую он взрастил в себе с тех пор, как стал жить в Башне, не позволяла ему это сделать.
Она состарилась в абсолютном одиночестве и умерла в солнечный летний день. Ван Илар никогда не плакал так, как тогда. И с тех пор он пообещал себе, что заточит свое сердце в клетку — никогда больше не будет любить. Он жил в Башне уже почти полвека, но так и не смог найти среди колдуний ни одной, которую бы смог полюбить. Все они были высокомерны и надменны, невероятно богаты, в то время как Ван Илар оставался деревенским мальчишкой с простецкой доверчивой душонкой.
Он не хотел видеть, как его смертная возлюбленная будет стареть и увядать на его глазах, не хотел, чтобы она умерла на его руках, не хотел лить по ней слезы и жить дальше, с лицом и телом юноши, а с душой заморенного старика.
Поэтому сейчас какая-то наивная надежда встрепенулась в его душе, когда Сеитта заговорила о ярчайшем свечении. Девушка кивнула, еще раз подтверждая сказанное, но Ван Илар хотел узнать все досконально:
— Ты точно уверена, что это был камень Башни?
— Ну… на нем же есть ваш знак? А у Рейвы на руке такой ожог. Она схватила камень, и Башня оставила на ней свою метку. — Объяснила девушка, — А зачем ты спрашиваешь?
— Сеитта. — Не узнавая свой собственный голос, проговорил Ван Илар, — Ты понимаешь, что таким ярким свечением камень отреагировал… на тебя?
Девушка нахмурилась:
— И что это значит?
Ван Илар устало откинулся на спинку стула:
— Когда он находится у нас, то мы храним его в самом темном зале Башни. Знаешь, почему? Он светится постоянно. Никакие факелы не нужны! А свет от него исходит только в одном случае.
— Не тяни! — Подгоняла Сеитта.
Но Ван Илар не собирался тянуть, он объяснял так подробно только по одной причине — он сам пытался разобраться во всем этом и разложить все по полочкам.
— Камень чувствует бессмертие. — Не веря самому себе, выговорил колдун.
Но его мысли начинали все сильнее и сильнее убеждать его в том, что Сеитта бессмертна. За десять лет своего пребывания в теле птицы она не постарела ни на день, потому что именно во время экспериментов Сайзанга девушка каким-то неведомым Ван Илару образом обрела бессмертие.
Он поднял взгляд на девушку, растерянно мечущуюся взглядом по комнате. Когда ее глаза нашли лицо Ван Илара, она прошептала:
— Получается, я… такая же, как ты?
Ван Илар оставил этот вопрос без ответа. Желая освободиться от бурного потока собственных мыслей, он встал со стула и подошел к окну. Его сердце колотилось как барабан, а кровь, казалось, могла вот-вот закипеть. Прикоснувшись пальцами к холодному стеклу, колдун стал выводить на нем невидимые узоры. Или имя Сеитты, он не знал.
С тех пор, как она появилась в Башне, Ван Илар несколько раз ловил себя на том, что украдкой смотрит на нее и восхищается ей так же, как тогда, когда-то давно, будучи обычным смертным. Только сейчас, спустя столько лет, он осознавал, что эти чувства несколько иные — они основываются не только на восхищении красотой Сеитты и желании, чтобы все видели, какая у него невеста. Он хотел сделать Сеитту счастливой после всего, что она пережила. Они оба видели и прошли уже слишком многое, чтобы бегать друг за другом, как наивные подростки.
Но каждый раз, когда он доходил до образа Сеитты в своих мыслях, Ван Илар заставлял себя сдавать назад. Она смертная. Она умрет у него на руках, словно бабочка, прожившая пару дней в его вечности.
Он так думал, тем самым воздвигая между ними стену, но теперь эта стена рухнула, и разрушила ее новость о том, что и у него, и у Сеитты, впереди вечность, а не пара десятков лет, быстрых, как пара минут.
Ван Илар слышал, как девушка подошла к нему и застыла возле окна, вглядываясь в бескрайнее небо, черное, как бездна. Он боялся повернуться к ней, боялся, что сейчас она смотрит на него, думая о том же, что и он.
— Ты встретилась с братом? — Ван Илар нашел способ перевести тему и уничтожить неловкое молчание.
— Да. — Сеитта подалась вперед, и Ван Илар увидел ее улыбку боковым зрением.
— И как он? — Колдун осмелился заглянуть Сеитте в глаза.
Сеитта повернулась к окну спиной и уселась на подоконник, болтая ногами возле пола. Она мечтательно уставилась в потолок:
— Повзрослел. Возмужал. Сдружился с королем. Научился все делать без меня.
— Надеюсь, ты не думаешь, что ты ему не нужна?
— Думаю. Но я даже рада этому. — Сеитта всматривалась Ван Илару в глаза безо всякого стеснения, — Потому что теперь я смогу жить своей жизнью, а не его.